Приговор воров

– Теперь надо найти прогальчик между деревьями, – надрывался подхвативший бразды правления в свои руки Щукин. – И как можно быстрее, пока менты не успели сообразить, куда мы делись…

– Уже сообразили… Что они – совсем дураки, по-твоему?

– Ну, сообразили, а на это поле выехать не успели – я их не вижу. – Щукин оглянулся назад. – Следовательно, они нас еще не заметили тут… Вон! Вон – прогал!! Давай туда скорее!

Григорий пожал плечами и повернул туда.

– Сейчас мы опять на дорогу выедем, – сказал он, – только за спиной у ментов…

– Все правильно, – бледными губами улыбнулся Щукин.

 – И поедем в противоположную от города сторону.

– Чтобы менты нас потеряли… Да какой же ты на самом деле, Григорий… Неумный, – негромко добавил Щукин.

– Пошел ты! – беззлобно отозвался повеселевший Григорий. – На себя посмотри – договориться, договориться… Договорился бы ты… До следственного изолятора. Это – в лучшем случае. Вообще, если бы не я, мы бы давно уже пропали. Как я сообразил – свернуть-то, а?

Щукин хмыкнул, но ничего не ответил.

Они выехали на дорогу. Патрульной машины нигде не было видно.

– Давай быстрее, – оглянувшись по сторонам, проговорил Щукин почему-то шепотом, – назад, назад…

– А в город как поедем? – поинтересовался Григорий.

– По другой дороге, – усмехнулся Николай, – сообразительный ты наш… Только, я думаю, тачку перед въездом в город придется оставить.

– Это точно, – согласился Григорий. – Тот хмырь с рацией наши номера всем постам уже передал. Если заметил вообще-то… Мы быстро ехали.

Я как дал газу – лишь только их увидел…

– В любом случае, – сказал Щукин, – быстрее надо это дело заканчивать и сваливать отсюда… И тачку оставить. Как только доберемся до города – делов мы в этом городе наворотили…

– Да! – рассмеялся Григорий. – Это уж точно.

Браток по имени Сергей и по фамилии Сергеев, привыкший откликаться на прозвище Серый, происходил из типичной пролетарской семьи. Отец его работал сцепщиком в далеком железнодорожном городке, где у таких же сцепщиков и обходчиков не было другого развлечения, кроме как пить после смены плохую водку и в пьяном состоянии тиранить своих жен.

Отец Серого исключением не был и поэтому в переломном для всякого мужчины возрасте – в тридцать три года – загремел на зону на целых пятнадцать лет за убийство собственной жены, которой в пьяном угаре нанес такие увечья, что несчастная скончалась в реанимации, не приходя в сознание. Шестнадцатилетний Серый, оставшись без присмотра, рано понял, что такое свобода.