Приговор воров

Через несколько секунд он с гримасой ужаса отпрянул – ему показалось, что Танька не дышит.

«Это что же такое?.. – мертвея от страха, подумал Иван. – Так не годится. Так совсем не годится. Она что – умерла?»

– Танька!!! – заорал Иван, тряся свою подругу за плечо. – Танька!!!

Плечо женщины было холодным и безжизненным – по крайней мере Ивану так показалось.

Он вскочил на ноги и принялся быстро одеваться. Запутался в собственных штанах и упал. Тотчас вскочил и, стуча зубами от ужаса, принялся натягивать на себя майку.

– Домой, – бормотал Иван. – Домой и закрыться, и никому не открывать. Мало ли кого она водила к себе. Все соседи докажут, что я ее терпеть не мог. Не мог я к ней пойти. К тому же – от меня три жены ушли. Скажу – по причине моей импотенции, если что. Чтобы никак ко мне придраться нельзя было… Это же убийство!

Выговорив это страшное слово, Пучков заплакал.

И тотчас во входной двери заскрежетал открываемый кем-то замок.

Впоследствии Пучков не раз признавался себе, что это мгновение было самым страшным во всей его жизни.

Когда дверь открылась и в Танькину квартиру вошел тот самый ужасный бандюга со шрамом на заросшем щетиной лице, Пучков был близок к обмороку. Он даже подумал – скорее бы этот бандюга пришиб его одним ударом своего чудовищного кулака, чтобы не терпеть Ивану больше такой смертельной муки.

Между тем бандюга со шрамом прочно утвердился в проеме двери, ведущей в комнату, где неподвижно лежала, раскинувшись на кровати, бездыханная Танька.

– Так, – проговорил он довольно спокойно.

 – Это что же тут происходит?

Полуодетый Пучков предпринял последнюю попытку чем-нибудь прикрыть свою наготу, но снова запутался в собственных трениках и упал на пол, шмякнувшись тощей задницей об истертый линолеум. Попытался подняться, но опять упал – что, впрочем, было неудивительно, поскольку выяснилось, что Пучков умудрился засунуть обе ноги в одну штанину.

Бандюга смотрел на извивающегося на полу Пучкова с некоторым удивлением. Когда Иван понял, что в теперешнем его состоянии нормально одеться ему не удастся, то всякие попытки принять более или менее приличный вид прекратил и замер на полу, словно полудохлая лягушка – в ожидании удара.

Но удара не последовало.

Бандюга подошел к неподвижной Таньке и пощупал у нее пульс. Потом отпустил руку и покачал головой.

– Умерла, – констатировал он. – И как это так? Наверное, сердечный приступ. Это бывает.

И перевел тяжелый взгляд на Ивана.

Тот забился на полу в истерике, не вынеся этого взгляда.