Самую сильную защиту на долгое время и даже излечение начальных стадий болезни давала руна чистоты, но это заклинание относилось к природному аспекту, который хотя и не являлся чем-то невероятно редким, тем не менее простыми методами не кристаллизовался. А своей магии у жрецов почти не было – их дух едва теплился.
Стражники вместо чумных масок носили на лице платки, закрывавшие нижнюю часть лица, тоже с зачарованием здоровья. Все остальные горожане ходили без зачарований, и только на некоторых еще ощущался след растаявшего заклинания защиты.
Откуда-то из переулка доносились чей-то плач и дикий, неудержимый хохот.
Торговку хлебом Рик узнал сразу. Сейчас, в темном платье и чепце с траурной черной лентой, она вовсе не выглядела решительной и боевитой. Время от времени вытирая глаза и высмаркиваясь, женщина стояла, без конца качая головой в такт своим невеселым мыслям. На въехавшую процессию никто не обратил внимания.
Когда Рик подъехал к ее прилавку, торговка уставилась на него невидящим взглядом.
– Ну, здравствуй! Ты меня еще помнишь?
Женщина непонимающе захлопала глазами.
– Господин?..
– Минувшей весной к тебе подошел бродяга и взял хлеб, за который обещал заплатить позже, — пояснил Рик, потянувшись к поясу за кошельком.
Торговка ахнула — и грузно упала лицом в пыль.
-- Простите меня, господин! Я не знала!..
– Не знала чего? – спросил он, высыпая на ладонь имперы. – И поднимись уже, одежду перепачкаешь.
Она неуверенно поднялась на ноги, испуганно и недоверчиво поглядывая на Рика.
– Сколько стоил твой хлеб?..
– Нисколько, мой господин! Нисколько! – забормотала торговка.
– Тогда я сам оценю его в один серебряный импер.
Торговка трясущейся рукой взяла монету – весь товар, выложенный у нее на прилавке, стоил дешевле.
Та заплакала, прижав мятый платок к лицу.
– Благослови вас свет, господин! Благослови свет!..
– Отчего у вас только торговцы и стражники защищаются начертаниями, если в городе болезнь? – спросил он у торговки.
– Начертания дорого стоят, господин, – проговорила женщина, поднимая на всадника заплаканные глаза.
– Жрецы продают их по три серебряных...
– Продают что? – не сразу понял Рик.
– Начертания... Одежды, платки...
– Харрата шадр, да сколько сколько же еще дурноты в этих людях!.. – выдохнул Рик. Взглянув на женщину, он осенил ее начертанием чистоты – руны вспыхнули на ее платье, чепце и даже на платке в ее руках – яркие, искрящиеся, не идущие ни в какое сравнение даже с бледными символами на одеждах жрецов.
