Приключения майора Звягина. Роман воспитания

Вообще для того, чтобы соперник потерпел фиаско в любви, не надо прикладывать никаких дополнительных усилий. Достаточно лишь обратить внимание на ошибки, которые он обязательно наделает (как делает их каждый). Подожди, пока он сам выроет себе яму.

Игорь продолжал рыть себе яму с усердием китайского землекопа.

— Вы меня проводите? — спросила (позволила! предложила?) Лена. Он слегка засуетился на месте.

В голове всегда есть место расчету — в первом ли ряду, в пятом ли… Карьера для аспиранта! Цепь поступков уже рисовалась ему.

Другое дело — он отнюдь не был готов совершить их все. «Если бы…» — мечтания обычные: если б женился на дочке министра, если б вылизал тому-то… Большинство «если» сразу и навсегда переходят в область нереализованных возможностей: нельзя винить человека в том, что разум его отмечает реальные средства для достижения цели; так мысль о подлости не равна ее совершению.

Но для Вали подлость его высветилась, как прожектором. Заискивать перед уродиной!.. А что — удачный брак, родители в восторге, и чтоб подняться на ступеньку вверх, изволь спуститься на голову вниз.

Как видим, мысль ее изрядно опережала события — что и свойственно горячей юности.

Игорь пошел провожать Лену до такси, чувствуя себя обольстителем с той стороны, что была обращена к ней, и предателем — с той (задней!), что была обращена к Вале. «Ничего страшного, подумаешь. Перетолчешься!»

Можно любить бандита, подлеца, но не лакея!

Когда он поднялся обратно, ее уже не было.

28. Как теряют батальон

— Девочка хорошая, но надоела.

— На вид она недотрога.

— Черти в тихом омуте.

— Это пикантно. И долго ты ее приручал?

— Абсолютно. Исполнение всех фантазий.

— Ты пресыщен, если собираешься ее бросить.

— Пока не хочется расставаться с ней вообще. Так, иногда…

— Прошу. Сколько дашь? (Смешок.)

Первый голос из-за тонкой двери ванной принадлежал Игорю, другой — его приятелю Алексею. В руках Вали покосился поднос с грязной посудой, который она несла на кухню: звякнули вилки и ножи.

Этот вечер, проведенный вместе по инерции, был явно лишним. Инерция уже разносила их.

Фанфаронство — признак бессилия, но оскорбленная девушка мало способна к логическому анализу. Не было желания вышибить тонкую дверь, увидеть лицо и плюнуть в него; не было даже омерзения. Лишь легкая спокойная пустота там, в груди, где раньше что-то было.

— То-то он, поди, удивляется, куда пропала несуществующая дочь академика Петрищева, — засмеялся Джахадзе.