Прикосновение полуночи

– У Риса было имя еще старше, чем Кромм Круах?

– Да, хотя помнят его немногие.

Я хотела уже спросить какое, но почувствовала, как она улыбается, и услышала слова:

– Прости меня, – сказала я.

Она показала рукой на Аматеона.

Аматеон снова протянул мне свой меч и закрыл глаза. Голову он откинул назад, чтобы ничто не мешало удару.

– С тобой это уже бывало, – догадалась я.

Он приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на меня.

– В видениях и наяву.

– Разве это не больно?

– Больно. – И он закрыл глаза и поднял меч повыше, словно это могло убедить меня поскорее его взять.

– Отчего это ты, в чьем распоряжении – вечность, так нетерпелива, а я, у которой есть лишь несколько жалких десятилетий, хочу выбрать долгий путь?

Я взяла меч из его ладоней. Его руки тут же расслабленно упали по бокам, и только легкое напряжение в пальцах выдало, что он сопротивляется невольному стремлению защититься от удара.

От ненависти и презрения к моей нечистой крови он пришел к тому, что предлагал мне в жертву свою чистейшую плоть и позволял устроить этой земле душ из столь же чистой крови.

Я наклонилась и прижалась губами к его губам. Его глаза изумленно распахнулись. Подозреваю, поцелуй поразил его больше, чем поразил бы любой удар. Я улыбнулась:

– Есть другой способ заставить траву расти, Аматеон.

Пару секунд он непонимающе на меня глядел. Потом тень улыбки скользнула по его губам.

– Ты отвергнешь зов Богини?

– Никогда, – качнула я головой. – Но Богиня приходит в разных обличьях. Зачем выбирать боль и смерть, если можно обрести жизнь и удовольствие?

Улыбка стала чуть шире.

– Чего ты желаешь от меня, принцесса, Богиня?

– О нет, – сказала она, и на этот раз не моими устами.

Невдалеке от нас появилась укутанная с головой фигура, ноги ее не касались земли, да и сама она была туманной – как я ни старалась, я не могла ее толком рассмотреть. Рука, которой она придерживала накидку, не была ни молодой, ни старой, ни среднего возраста.

– О нет, Аматеон, это она сделала выбор. Я оставлю решение за ней. Она не нуждается во мне, чтобы закончить дело. – Она издала тихий смешок, в котором смешались старушечья сухость, богатая мелодичность зрелой женщины и легкость девичьего смеха. – Я не во всем согласна с Андаис, но на этот раз соглашусь. Чертовы божества плодородия!

И она снова засмеялась.