Прикосновение полуночи

Я просто не могла думать, а все, что я видела, – это радость у него на лице, в его глазах. Он любил меня с той поры, как мне исполнилось семнадцать, и любовь светилась в его глазах, словно ничего не изменилось, словно и дня не прошло с того времени.

Королева приказала мне не выбирать любимчиков. Она разозлится на меня, на него, на нас всех, но после "инцидента с Холодом", как это назвала Мэдлин, что это меняло? Я была не права, но я все равно поцеловала Галена. Все равно хотела его поцеловать. Все равно в этот миг мир сузился в одну точку, и этой точкой было лицо Галена, его ладонь на моей щеке, его губы на моих губах.

Я подумала, догадывается ли кто-нибудь из толпы репортеров, чего стоило этому очень замкнутому мужчине потребовать поцелуя, выставить себя на всеобщее обозрение?

Гален сообразил, что повел себя недопустимо, и попросил прощения взглядом. К сожалению, читать по его лицу было проще простого. И репортерам тоже. Королева сказала: "Никаких фаворитов". Похоже, мне придется доказать, что у меня их нет.

Многие из окружавших меня мужчин могли играть на камеру, и это ни им, ни мне ничего бы не стоило. Баринтус был не из таких. Он дружил с моим отцом, и, по американским стандартам, секса между нами не было. Даже в понимании Билла Клинтона. Если б я была на месте Баринтуса, я бы не шагнула вперед, но он придерживался более высокой планки в отношении правды, чем большинство даже не людей, а сидхе.

Я посмотрела Баринтусу в глаза, и поскольку я сидела, а он стоял, мне пришлось для этого запрокинуть голову.

Я произнесла это легко и с улыбкой. Вот только мы с Баринтусом ни разу еще не целовались, а первый поцелуй не должен сниматься сотней камер.

– Если Баринтусу достанется поцелуй, то и мне тоже.

– Тогда уж всем, чтобы без обид.

Баринтус чуть улыбнулся.

– Я склонюсь перед обстоятельствами и получу свой поцелуй в уединенном месте.

– А Гален и Холод свои уже получили, – проныл Рис и сделал вид, что собирается открутить ухо возвращавшемуся на место Галену.

Баринтус поклонился с благородным изяществом и собрался скользнуть обратно, но ему это не удалось. Прозвучал вопрос:

– Лорд Баринтус, вы решили из "делателя королей" сделаться королем?

Ни один сидхе не назвал бы Баринтуса в лицо "делателем королей" – или королев, если на то пошло. Но прессе, увы, уши не открутишь.

Баринтус предпочел встать на колено возле меня, а не наклоняться к микрофону.