Прикосновение полуночи

Репортеры могли сделать слишком далекоидущие выводы, хотя никаких оснований для них не было. Проклятие.

– Третий, или четвертый, если точнее, – поправилась я с улыбкой, – здесь отсутствует. Он не уверен, что желал бы внимания прессы.

– Он тоже ваш любовник и потенциально – король?

– А почему? – крикнул кто-то из толпы.

Я бы этот вопрос пропустила мимо ушей, но Никка ответил:

О преисподняя! Вопросы тут же посыпались градом. Я нагнулась к Никке и попросила его вернуться на прежнее место. Рис тоже удалился, силясь не расхохотаться.

Наверное, это и вправду было смешно. Но Никку я буду теперь держать подальше от микрофонов. Я не стыдилась того, что было между мной и Шалфеем, но моя тетушка вряд ли хотела излагать это прессе в подробностях. Ее это вроде бы смущало.

Мэдлин наконец отыскала вопрос, на который, по ее мнению, я захотела бы ответить. И ошиблась.

– Кто из них лучший в постели, Мередит?

Я поборола желание укоризненно взглянуть на Мэдлин. О чем она думала, принимая такой вопрос?

– Посмотрите на них.

Разве можно выбрать только одного?

Смех в зале. Но от темы они отступать не желали.

– Нам показалось, что вы предпочитаете Холода остальным, принцесса.

Это не было вопросом, так что я не стала отвечать. Другой репортер сказал:

– Пусть так, принцесса, но если не один, то назовите нескольких.

– Каждый, с кем у меня был секс, для меня – особенный.

– А со сколькими у вас был секс?

Я наклонилась к самому микрофону.

– Не могли бы вы сделать шаг вперед, джентльмены?

Рис, Никка, Дойл и Холод послушно шагнули вперед.

И еще трое вместе с ними.

У Галена кожа почти такая же белая, как моя, но при определенном освещении в его бледности проявляется зеленый оттенок. А вот кудри у него зеленые при любом освещении, и только в темноте они кажутся просто светлыми. Он остриг волосы выше плеч, оставив всего одну тонкую косичку – как напоминание о том, что когда-то они спадали до пят. Из всех мужчин волшебного народа только сидхе позволялось отращивать волосы до такой длины.

Гален остриг волосы добровольно в отличие от Адайра. Или Аматеона, который стоял рядом с Адайром. Густые рыжие волосы Аматеона были заплетены во французскую косичку, так что репортерам трудно было бы догадаться, что теперь они едва достают до плеч. Он подчинился приказу королевы быстрее, чем Адайр. Остричь волосы было наказанием, позором, этой угрозой королева добилась от них подчинения своему приказу – и это ясно говорит, насколько странным был поступок Галена.