Прикосновение полуночи

Но в жизни, если приводишь кого-то, ненавистного твоей "жене", дом превращается в поле битвы, а такое даже гоблинам не по душе.

– Так ты мог быть чьей-то "женой"? – спросила я.

– Но не "мужем", – уточнил Гален.

– Я для этого недостаточно силен. – Китто потянулся на постели из полотенец. – Почему так пахнет жимолостью, словно пришло лето и я стою на солнышке? И так тепло...

– Ты же был в коридоре, когда Мерри с Мистралем отхватили свой кусочек удовольствия? – спросил Гален тоном почти таким же легкомысленным, как его слова.

– Как в саду весной, – сказал Никка.

Двое мужчин улыбнулись друг другу.

– Весенняя энергия, – произнес Китто.

Я повернулась к нему.

– Они оба полны весенней энергии.

– Лето, когда земля горяча и сочна.

При этих словах он содрогнулся на полотенцах, ноги вытянулись, он словно был близок к оргазму.

– А я? – спросила я.

– Осень, – сказал он. – Ты – земля в пору урожая. Ты – то, для чего работал весь год.

– Долгий сон, – ответил Китто.

Я легла на него спиной, положив голову ему на пах, как на подушку.

– Скажи мне, чего ты хочешь. Скажи точно, чего ты желаешь.

Я кивнула, проехав макушкой по бедрам Китто. Он вздрогнул от наслаждения.

– Можно, – сказала я.

Голос Китто слегка подрагивал, но говорил он почти спокойно:

– Я не знаю, как встать, чтобы выполнить твою просьбу.

– Я тебе покажу, – сказал Гален низким от страсти голосом.

Я задрала голову, чтобы разглядеть его за спиной Китто. От моего движения Китто снова содрогнулся.

– Ты всегда отказывался, – удивилась я.

– Я только покажу Китто. Сотня слов не заменит одной хорошей демонстрации. – Глаза у него были куда серьезней слов – серьезные и темные от желания.

– Ну, если только это будет хорошая демонстрация, – сказала я, и мой голос тоже был неустойчив.

– О, не сомневайся, – ответил он с абсолютно мужской уверенностью.

Настала моя очередь лечь на полотенца. Я лежала и смотрела, как Гален подбирается ко мне.

Я многое хотела сделать с Галеном, и многое удалось, но, как и прочие мужчины, он слишком хотел ребенка, чтобы прибегать к альтернативным вариантам. Я смотрела, как он подползает ко мне, и желание становилось почти невыносимым.

Он хихикнул скорее нервно, чем польщенно.

– Ты смотришь на меня так, словно съесть хочешь.

– На меня она так не смотрит, – с грустью сказал Китто.

От этих слов я пришла в себя: мне нужно было сказать ему что-то ободряющее.