Прикосновение полуночи

Я начала замечать, что главная проблема с несколькими мужчинами одновременно не в том, чтобы правильно выбрать позицию для секса, а в том, чтобы не ранить чьи-то чувства, случайно оставив его "за бортом". Сложности возникали не из-за числа тел в постели, а из-за числа сердец и умов.

Я дотянулась до колена Китто. Он стоял очень близко: предполагалось, что он учится новой позиции.

– Гален – моя первая любовь, Китто, первый мужчина, которого я пожелала. Первый, кого я полюбила. Я годами мечтала о нем, прежде чем он пришел в мою постель.

– Не переживай, – сказал Никка, – на меня она тоже так не смотрит.

Я посмотрела на него:

– Я не представляла, что...

Он поднял руку и прервал меня.

– Я не обижен, Мерри. Все, у кого были глаза, знали, как долго ты страдала по Галену. Ты бегала за ним, словно щенок, еще тогда, когда и сама не понимала, видимо, почему он так тебя привлекает.

Не могу сказать, что сравнение со щенком мне очень понравилось, но протестовать я не стала, потому что применительно к моим четырнадцати годам это было, наверное, очень даже точно.

– Мерри, – ахнул Гален, – ты покраснела!

Я закрыла лицо ладонями. Я редко краснею вообще-то. И сейчас я покраснела не за себя, а за ту давнюю девчонку. Та девочка, какой я когда-то была, провалилась бы сквозь землю, узнав, что ее "тайная" любовь ни для кого не была тайной.

Мне на запястья легли чьи-то ладони.

– Мерри... – Голос Галена был так же нежен, как и движение, которым он отвел с лица мои руки.

Я просто не могла на него посмотреть.

– Из-за того, что все вокруг все знали. Я не думала, что была видна насквозь.

– Нас всех насквозь видно в четырнадцать лет, – сказал он с улыбкой.

– С тех пор, как мне было четырнадцать, прошло несколько веков, – улыбнулся Никка, – но если память мне не изменяет, Гален прав.

– Гоблинам такие тонкости не свойственны, – заметил на это Китто.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Гален.

– Что когда гоблин хочет кого-то, это знают все. Мы не видим причин скрывать свое восхищение, разве что когда другой гоблин может счесть это восхищение оскорбительным. Мы совсем не тонкие в этих материях, но мы умеем скрывать свои чувства, если приходится.

Я протянула ему руку ладонью вверх. Он взял ее с недоумевающим видом.

– Чего ты хочешь от меня, принцесса?

– Улыбки, – сказала я.

Он пришел в еще большее недоумение.

– Она хочет прогнать тень из твоих глаз.