Прикосновение полуночи

 – Дело не в том, что знак силы не желает, чтобы его трогали.

Дойл наклонился и коснулся моих губ коротким поцелуем. Это сошло без последствий, и меня отпустило напряжение, которого я сама до этой минуты не осознавала.

На темном лице сверкнула яркая улыбка.

– Ты хотела, чтобы тебя поцеловали.

– Какого черта ты так рад? Это жутко больно!

– Я совсем не рад, что причинил тебе боль, Мередит, но то, что ты можешь нас отметить, – это великолепно.

– Почему? – спросила я.

– Потому что доказывает твою силу. – Рис довольным не выглядел.

 – Когда-то я мог отмечать других, но когда я пошел на службу к королеве, она поставила на меня свою отметину. Потом и этот знак исчез, и вообще знаков больше не было. Ничего похожего на это. – Он осторожно провел пальцами по воспаленной коже.

– Хотите я вас перевяжу? – негромко спросила Хафвин.

– Да, пока не спадет воспаление, – ответил Дойл, поднимаясь.

– Королева обрадуется, а вот остальные... – проговорил Готорн. – Всегда бытовало мнение, что такие отметины – знак подчиненности, служения тому, кто выше тебя.

Что эта отметина говорит: я ношу знак своего хозяина.

Доспехи и шлем он так и не снял. Я посмотрела на него:

– Ты тоже так думаешь?

Холод закатал рукав пиджака, обнажив предплечье.

– Если знаки действуют как им положено, то пусть лучше они будут там, где их легко увидеть. Они могут передавать сообщения, предупреждать. Как бы я ни хотел прижаться к тебе всем телом, знак я предпочту иметь на руке.

– Гораздо умнее, чем на груди. Я не подумал.

– Ты поддался очарованию ее красоты и обещанию власти.

Дойл снова вздохнул.

Холод протянул ко мне руку. Я осторожно села, опасаясь потревожить бабочку.

– Почему мне всякий раз больно? Это же не у меня появляются знаки.

– У тебя знак уже есть, – напомнил Холод. – Что до боли... – Он мягко улыбнулся, в глазах светилось знание, мне пока недоступное. – Ты должна знать, Мерри, что никакая сила не дается даром.

Я хотела бы возразить, только возразить было нечего. Он был прав. Я посмотрела на его белую мускулистую руку, собираясь с силами, глубоко вдохнула и положила ладонь ему на предплечье.

Он зашипел сквозь зубы.

Я на миг замерла, не способная издать ни звука, потом дыхание вернулось с шумным вздохом. Я взглянула на Галена и Никку, по-прежнему лежащих в кровати.

– У нас у троих есть знаки. Что будет, если мы прикоснемся друг к другу?

– Давай сегодня выяснять не будем, – попросил Дойл. – Я не представляю, чем это кончится сейчас, когда они такие... новенькие.