Принадлежать им

Дело в том, наша с братом игрушка — единственное в этой жизни, что не удается просчитать и проконтролировать.

По идее, меня такие вещи, именно отсутствие контроля над чем-то, должны бесить. А еще я должен стремиться избавиться от раздражителя. Физически.

Но с ней все происходило изначально не так."

"Наверно, мне стоило насторожиться еще тогда, когда я не захотел ломать ее. Когда в глаза ее испуганные заглянул… И спокойно уснул в ее объятиях. Я не сплю спокойно без таблеток со дня смерти матери.

А тут…

Но тогда я не насторожился.

А теперь уже поздно.

Теперь я ее никуда не отпущу и никому не отдам.

Буду, как гребанный Горлум, сидеть над ней и шептать: “Моя прелесть…”

Под пальцами — тонкий скользкий шелк ее платья. Настолько тонкий, что кажется, будто ток крови ощущаю. Настолько скользкий, что боюсь даже на мгновение руку убрать. Ускользнет!

Потому вцепился и держу.

Ящер с выражением на лице прется к столику Вопроса.

А я думаю, не совершили ли мы с братом ошибку, взяв Дану с собой.

Но ситуация такая, что лучше пусть она будет на виду.

Да и помощь не помешает.

В конце концов, она знает свою программу, как пять пальцев. И сейчас все данные как раз грузятся на наш сервак. Это контролирует Сказочник, оказавшийся на редкость отмороженным придурком. Прямо как я, в лучшие годы. И информация с сервака поступает на телефон Дане. Зашифрованная под какую-то бабскую приблуду. Потому что нас с братом могут проверить, да и проверили на предмет прослушек и прочего.

А вот Дана у нас — чисто красивая игрушка, безобидная куколка.

Идет, спокойная такая, улыбается едва заметно.

А я ловлю взгляды, на нее устремленные.

И ощущаю, как опять начинает дымиться затылок от ненависти и ярости.

Потому что мое это! Моё! Никому не позволено смотреть! Только мне и брату!

Не думал, что такой ебучий собственник. Никогда ни к чему и ни к кому не ревновал. Но вот ее…

До сих пор не понимаю, как Артемка успел раньше меня к младшему Ящеру.

Я же только взгляд отвел… На мгновение. Изо всех сил пытаясь взять себя в руки. Перебарывая острейшее желание рвануть прямо сразу. Прямо к ним, смеющимся на террасе… Я бы его убил.

А ее…

Ее бы закинул на плечо, как гребанный варвар, которых всегда презирал, утащил бы обратно в наше логово… И там сделал, наконец-то то, что хотел все это время. Единственное, что помогло бы мне успокоиться, блять!

Связал бы и к спинке кровати пристегнул наручниками.