Я попросила ее поменять билеты еще вчера утром. До того, как ты прилетел. Если не веришь, то наверняка же можно как-то время транзакции посмотреть, да? Она это с корпоративного аккаунта оплачивала. Да и в переписке могу показать. Хотя нет… я ей, кажется, звонила.
Ярослава тянется за телефоном, но я хватаю ее за руку, останавливая:
— Я верю тебе. Мне не нужны доказательства. Ни насчет билетов, ни насчет писем с угрозами семь лет назад. Я верю тебе, Яра.
Ее ладонь в моей дергается от соприкосновения, а пальчики дробно подрагивают, будто по ним пробегают разряды тока.
Но несмотря на это, мне удается переплести наши пальцы. Пользуясь то ли ее шоком, то ли просто замешательством, я подношу наши руки к своей груди и заглядывая в бездонные голубые глаза обещаю:
— Мы что-нибудь придумаем. Я найду способ, как это уладить.
Птенчик завороженно смотрит на наши ладони, а затем переводит взгляд на мое лицо и медленно кивает.
Я готов поклясться, что в этот момент ни один из нас толком не знает к чему именно относится мое обещание: к ситуации с билетами или к нашему будущему.
Впрочем, разницы, как таковой нет. Я намереваюсь уладить обе ситуации.
И начать, пожалуй, стоит с Зейна. Потому что что-то мне подсказывает, что второй раз перенести сделку у меня не получится, а оставлять их одних в мои планы не входит. Не только сейчас. Никогда.
В данный момент я вообще смутно представляю свою жизнь без них. Как в принципе, и с ними. Собственное будущее в целом кажется мне сейчас размытым и не обозначенным.
Но оно будет определенно счастливым. И насыщенным событиями. Пора нам уже, черт возьми, создавать свою собственную историю. Общую. Не побоюсь этого слова, семейную.
Глава 48
Глава 48
— Ты-то мне и нужен! — практически рычу, завидев Горского в коридоре отеля.
— Я как раз к вам направлялся, — мило улыбается он. — Вы уже были в парке цветов?
— Кто давал тебе право менять наши билеты? — зверею, игнорируя его вопрос.
Все сочувствие, которое я испытывала к нему днем, испарилось, стоило Любе поинтересоваться что у нас тут происходит и в чем причина того, что дата нашего вылета опять поменялась.
Что он себе возомнил? Думает, что может вот так просто принимать за меня решения? Уверен, что я обязана подстроиться под его график?
Сложно ему общий язык с дочерью найти? Это он еще не видел, что бывает, когда я не на его стороне! Допрыгаешься, Горский, я здесь на пмж останусь!"
"— Я не менял ваши билеты, — осторожно произносит он.
