Мне ребенок ни к чему, ну не чувствую я никакой потребности стать матерью. Еще не пожила в свое удовольствие, не готова себя забыть и с крикуном возиться.
– Но позвольте! С какой стати вы тогда проходили курс лечения?
– Вася о наследнике мечтал, он мне в конце концов заявил: «Выбирай: либо рожаешь, либо катись на все четыре стороны, другую найду, здоровую», – бесхитростно сообщила Света, – вот и пришлось на уколы бегать. Да и Ася зудела: «Хочу внучка, мечтаю о малыше». Заколебали прям меня. А теперь Васи нет, я всем скажу, что у меня от горя выкидыш случился.
Ася добрая, она поплачет и утешится, я в семье останусь. И все отлично пойдет, спиногрыз мне совсем не нужен.
– Для аборта на столь позднем сроке должны быть более веские причины, чем простое нежелание рожать, – каменным тоном заявила Аркадия Валентиновна, – ни один уважающий себя врач не станет предпринимать вмешательство при таких обстоятельствах! Кстати, аборт, сделанный после двенадцати недель, может сильно подорвать ваше здоровье, потом спохватитесь, да поздно будет – вы никогда более не забеременеете.
Ермолайчик хотела испугать безголовую пациентку, но Света ответила:
– Ну и не надо. Меньше хлопот. Я замуж еще раз не собираюсь, буду спокойно себе жить у Аси. Она собаку бродячую прогнать не может, а уж вдову сына и подавно. Сделайте мне аборт.
– Я права не имею! – рявкнула Аркадия. – Извлечение плода на вашем сроке карается законом. Только в экстремальной ситуации врач может решиться на такое.
Света прижала кулачки к груди:
– Хорошо. Мне придется сообщить вам правду.
– Вы уже это сделали, – буркнула врач.
– Нет, теперь настоящую правду! Только поклянитесь, что никому ни слова не пророните, – потребовала Света.
– Деточка, – процедила Ермолайчик, – в этом кабинете столько всего переговорено!
Света завела рассказ. Истина была похожа на дамский роман.
Вася страстно хотел ребенка, Света же не испытывала никакого желания возиться с пеленками, но упорно лечилась.
Будущий младенец должен был стать гарантией ее материального благополучия на долгие годы вперед. Даже если Василий решит развестись с женой, ему придется считаться с ней как с матерью сына или дочери.
Но господь не любит тех, кто строит хитрые планы, поэтому ничего у Светы не получалось. Никак. Василий с каждым месяцем делался все мрачней, он начал бить жену.
– Это она вам так сказала? – перебила я Ермолайчик.
Та хмыкнула:
– Синяки были видны и раньше.
