— Штефан рисковал своей жизнью, чтобы спасти другого человека. Здесь нечего стыдиться, ваше высочество.
— — Так почему же ты сразу не сказал об этом? — воскликнула Таня. — Похоже, он герой.
— Расскажи ей, Андор, — и Лазарь опустился на стул. — Может, поймет наконец и перестанет об этом говорить, во всяком случае, оставит Штефана в покое.
Андор начал свой рассказ словно нехотя:
— Штефан всегда отличался отвагой, не боялся опасности, бросался в бой не задумываясь. Это не было глупой бравадой, это настоящая храбрость.
В то время ему только что исполнилось двадцать два года, никаких обязанностей, кроме получения образования, у него не было. Кстати, науки давались ему достаточно легко в отличие от всех нас. Он беззаботно проводил время, каждое его желание тут же исполнялось…
— Не уклоняйся от главного, — перебил его Лазарь, — принцессе совсем не обязательно знать, как ему весело жилось и какие радости у него были в то время, когда она терпела лишения.
Таня искренне подивилась его словам, но вспомнила пламенную речь Штефана, когда он негодовал по поводу ее несчастной судьбы, объясняя, что для нее было сделано все, чтобы обеспечить счастливую и безбедную жизнь в далекой стране.
Он тогда ужасно рассердился, но не на нее, а из-за той несправедливости, которая случилась с ней. Тогда, слушая Штефана, она не совсем поняла смысла сказанного. Теперь же, после замечания Лазаря, Таня призадумалась, не считают ли они, что незадачливую принцессу ожесточила ее судьба? Натерпелась, не имея всего того, что ей полагалось…
Такие мысли никогда не приходили Тане в голову, обделенной она себя не считала.
Откуда ей было знать, что ее должны были холить и лелеять, угождать ей, обучать, наряжать, развлекать? Она выросла в таверне, принимая свой образ жизни как должное, работая день и ночь, и единственное, что заботило ее, — как бы не угодить в постель к какому-нибудь проходимцу. А они считают, что ей недоставало красивых вещей, платьев и прочего.
Какая чепуха!
— Простите, ваше высочество, — покраснев, сказал Андор.
Он действительно выглядел виноватым, считая, что обидел Таню, но это было не так.
— Не говори глупости! — сказала Таня. — Меня вовсе не впечатляют замечательные привилегии Штефана. Чему завидовать? Он даже не может сам себе выбрать жену.
— У него и нет никого, чтобы выбирать, — уверил ее Андор и вдруг добавил; — Больше нет.
— Андор! — воскликнул Лазарь. Девушка усмехнулась.
