Все из-за Штефана!
Она залилась краской, вспомнив бурную сцену. Надо бы ей считать этот случай самым ужасным в ее жизни, но на самом деле это не совсем так. Гнев Штефана страшен, но, в конце концов, он просто помял ее немного на кровати и не отважился на большее, изнасилования не было. Сумел вовремя остановиться все-таки! А ведь не знал, что мог стать первым мужчиной, считает ее проституткой, для которой подобные дела — пара пустяков.
А то, что произошло потом… Лучше не вспоминать об этом, хотя он не особенно обидел ее этим детским наказанием.
Не так уж было и больно, правда, сидеть ей будет не очень приятно еще пару дней, но с Таней бывало и похуже — подняться не могла по несколько дней! Это когда ее Доббс лупил палкой и кулаками, а Штефан отшлепал — и все.
Но вот что непонятно — его дальнейшее поведение. Похоже, Штефан испытал чувство раскаяния за то, что поднял руку на женщину, на Таню. Он даже пытался извиниться, неуклюже утешал ее, пока до него не дошло, что она не нуждается ни в том, ни в другом.
Девушка хорошо понимала, что заслужила наказание, — еще бы, взять и столкнуть здоровенного мужчину в воду! И это после того, как она пообещала быть паинькой. Но ей радостно было сознавать, что она хоть чем-то досадила Штефану.
Открыв чемодан, она застыла на мгновение, разглядывая сложенные там вещи, какие-то коробки… Можно было покопаться и все рассмотреть, но Таня и так чувствовала себя неловко, эдаким воришкой, поэтому схватила первую попавшуюся сорочку — белую батистовую, очень тонкую.
Она быстро переоделась и обнаружила, что через материю просвечивает грудь. «Этого еще не хватало! — подумала Таня. — Под такую рубашку нужна еще и нижняя, но в этом чемодане ее уж точно нет!»
Она порылась немного и нашла замечательный черный шелковый, шитый серебром жилет. Покрутила в руках диковинную вещицу, раздумывая, не слишком ли она хороша для такой простолюдинки, как она. Но Штефан разрешил ей взять все, что она захочет, а жилет ей так приглянулся!
Не успела Таня привести себя в порядок, как за дверью раздались шаги и оживленные голоса.
Дверь распахнулась, и на пороге с веселым видом возник Штефан. Вслед за ним в каюту вошел Иошка, а за ним несколько матросов с ведрами горячей воды; замыкала шествие большая ванна, то есть кто-то ее, конечно, внес, но Таня была так поражена, что даже не обратила на это внимания.
