— Вы так спешили с отъездом, даже не поинтересовались, как я отношусь к пароходам. А я сопротивлялась, потому что не люблю путешествовать по воде. На земле безопаснее.
— Не пойму почему…
— Терпеть этого не могу, — для вящей убедительности она даже передернулась, — как и большинство людей, не умеющих плавать.
— Тебе не надо бояться воды, Таня. Я отвечаю за тебя во время всего путешествия, поэтому будь уверена — брошусь на помощь, даже рискуя собственной жизнью.
Другими словами, он прыгнет за ней в реку, если она попытается сбежать вплавь! Он, видите ли, не допустит, чтобы она утонула.
Какая галантность, черт возьми! Нужно ей это? Теперь надо сделать так, чтобы его не оказалось рядом, когда: она решится на побег.
— Спасибо, — тем Не менее сказала Таня. — Приятно сознавать, что у меня есть защитник.
— А тебя это так беспокоит? — поинтересовался Штефан.
— Да я знаю, что эти пароходы часто взрываются, особенно когда капитан спешит. А наш торопится?
— Если да, то я отговорю его. Ну, это тебя успокоило?
Таня недоверчиво смотрела на него.
— Ну, хорошо, успокойся, и больше не будем говорить об этом. Я как раз собирался похвалить тебя. Ты просто очаровательна сейчас, даже с такой копной нечесаных волос, с запачканным лицом и в этом нелепом наряде. Почему же ты нахмурилась? Не нравится быть очаровательной?
Меньше всего Таня нуждалась в его одобрении. Или он снова издевается? Во всяком случае, она закусила губу и, быстро подобрав с пола свой пояс, туго затянула его на талии.
Но что делать с волосами? Остались всего две шпильки…
— Иошка, — кликнул слугу Штефан, — принеси нашей Тане расческу!
Сам он отошел в сторону и начал снимать рубашку. Ванна уже ждала его, а в каюте, кроме них, оставался только слуга.
Таня ошеломленно наблюдала за ним не в силах оторвать взгляда от широкой, мускулистой, бронзового цвета спины. Иошка, протягивавший ей расческу, кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. Таня отвернулась и стала причесываться.
Не хватало еще наблюдать, как Штефан раздевается! Есть у него стыд при ней это делать?
Она взглянула украдкой через плечо: он как раз снял пояс и бросил его на пол, где уже валялась его рубашка.
Да, он в самом деле раздевается! И ему, совершенно все равно, видит она это или нет.
— Послушай, — не выдержала Таня, — разве ты не можешь подождать, пока я не выйду из каюты?
— Нет.
И это все, что он может ей сказать? Просто короткое «нет»? Таня молча направилась к двери.
