Принц криминальной империи

— Дождись меня, — приказываю, оторвавшись на мгновение. — Хочу кончить вместе.

— Но как?.. Артур, я не…

Заставляю ее замолчать новым поцелуем. Вгрызаюсь в сочные губы, пока бедра врезаются в нее на запредельной скорости.

Позвоночник объят жаром, который опоясывает мою талию.

— Кончай, — рычу негромко.

И, как только внутренние мышцы Симы сжимают мой ствол, изливаюсь в нее.

Черт, как же охуенно кончить в свою девочку! Остаться в ней до самого конца. До последней капли, которые она как будто выжимает из меня своими пульсирующими внутренними мышцами!

Уткнувшись лбом в ее, дышу.

— Привет, — хрипло произносит Серафима, и я открываю глаза. Сталкиваюсь взглядом с ее светящимися, и улыбаюсь.

— И тебе привет, малышка.

— Отвечая на твой вопрос… нет, Артур, я не скучала. — Прищурившись, сверлю ее взглядом. — Я умирала без тебя, — добавляет шепотом.

Набрасываюсь на ее губы, но теперь целую не так остервенело. Наоборот, нежничаю, поглаживаю ее язык своим и глубоко вдыхаю запах нашего секса.

— Простите, — в дверь снова стучат.

— Мы берем здесь какое-то платье? — спрашиваю я, нехотя покидая тело моей малышки и передавая ей платок, чтобы она могла вытереться.

— Нет, — качает головой. — Только фату.

— Не для свадьбы, — поясняет Сима и коварно улыбается. — Кажется, я нашла твой фетиш.

— Ты — мой фетиш, — отвечаю, касаясь ее носа своим и чмокаю в пухлые губешки.

— Не надо так со мной разговаривать! — рычу и топаю ногой.

Артур смотрит на меня, склонив голову набок.

Сложив руки на груди, яростно зыркаю на него.

— Почему ты командуешь? — опять взвиваюсь. — Мое мнение вообще никто не учитывает!

— Иди сюда, — он подзывает меня двумя пальцами.

Меня сразу бросает в жар. Именно эти два пальца еще пару часов назад были во мне. Сглатываю. Понимаю, что нарываюсь, но продолжаю стоять на своем.

— Нет, — качаю головой, но пылу уже поубавилось.

— Серафима, иди сюда, — настойчивее требует Артур.

Я уже кое-что поняла за наш недолгий брак. Серафимой он называет меня либо при посторонних, либо когда его терпение на исходе. Оно у него ангельское, даже я это признаю. Но иногда я дергаю его последний нерв, и тогда он выдает это “Серафима” таким немного глухим голосом, и я понимаю, что влипла.

— Сюда иди, — повторяет он.

Если сейчас убегу, догонит и выпорет. Это мы тоже проходили.