Просто я уже думать устала, спала бы…
В мыслях промелькнуло, что под горячим боком Роса спится слаще всего, даже зевота накатила. Ох, и что же это такое? Я думала об этом мужчине с возмущением и в то же время сердце замирало от мыслей о нем.
— Ладно, нам всем нужно отдохнуть. Девочки уже десятый сон видят, наверное. Пойду постелю тебе, только, пожалуйста, “случайно” ничего не перепутай, безобразник! — пригрозила пальцем Павлуше.
Ушла ненадолго, оставила свой телефон на столе.
Для себя решила, что выставке — быть.
Аукциону — тоже!
Но не знала другого, как буду сама там находиться, под этими жуткими прицелами камер и въедливыми вопросами, даже от зевак.
Павлушу попросить, что ли?
***
Надо поспать, хотя бы немного!
Только сунула телефон под подушку, закрыла глаза, как раздалось мерное жужжание.
Мне кто-то звонил.
Так, надо выключить телефон, иначе так и не усну.
Просто выключить и ничего о себе не читать, не смотреть!
На экране высветилось имя “Дубинин”
Сразу стало нечем дышать, сердце забилось в приступе удушья.
..
Глава 43
Глава 43
Марфа
Отбросить телефон в сторону и все…
Нет, надо все точки над i расставить.
Трясущимися пальцами поднесла к уху, нажала ответить.
— Между нами все кончено и не… — выпалила я, но Дубинин перебил.
— Я знаю, это все неправда! — прогрохотал голос Дубинина. — С три короба о тебе наврали! Марф, послушай. Послушай меня, Одуван мой…
Вот еще, не буду слушать. Всхлипнула, прикусила губу.
— Кое-кто вмешаться решил, — тяжело сглотнул.
— И ты даже себе представить не можешь, как мне пиздецки стремно, паршиво от того, что это случилось! Мама со своим вечным видением, как лучше… За моей спиной таких дел наворотила. Бля! — рыкнул. — Это просто ахереть как стремно! Я виноват, может быть, недостаточно жестко ее на место ставил. И я твою злость понимаю, даже решение в суд пойти…
Я шмыгнула носом, слушая, как рвался низкий голос Дубинина, как он яростно метался и… Наверное, мне надо было услышать его сразу — такие чувства не подделать.
Они даже на расстоянии обжигали.
Рос говорил, что ему стыдно за свою мать, которая эту кашу заварила, но сжигало от стыда меня. Потому что я понимала, не будь у меня семьи с огромной червоточинкой и серой гнилью, этого бы не случилось!
Но я не могла не спросить:
— Какой суд?
— Ты написала, что в суд обратишься.
— Я не… — осеклась, поняв, в чем дело.
Ах ты, Павлуша! Ну, Павлуша! Вступиться решил… Вклинился.
