Но иначе не мог…
Наконец, мама отошла к умывальнику, стерла влажными салфетками поплывший макияж.
— Что я могу сделать?
— Я бы занялся сам, но…
— Я все сделаю, — не дала договорить. — Просто нужна отмашка.
— Можно сказать, что вы ее получили. Только прошу, мама, ни слова Марфе о прошлом. Ни в упрек, ни в удушливую поддержку. Хорошо? Я едва наладил с ней контакт и не могу потерять эту ниточку. Деликатнее. Прошу.
Можно сказать, я дал маме возможность реабилитироваться, и она с радостью ухватилась за нее. Ко всему прочему, я почувствовал, как она воспылала негодованием, узнав о несправедливости и плохом отношении к Марфе.
Дети — маленький пунктик мамы, она любит их больше всего, пожалуй, иногда даже слишком. Но никому не даст в обиду…
Я понимал, что лучше самому, надо самому, но состояние не позволяло. Так же как понимал, что Марфа — порывистая, страстная, живая, как настоящее пламя. Сейчас мы поговорили, но уже завтра она могла бы отправиться в родные места сама, чтобы восстановить справедливость. Я хотел обеспечить ей поддержку и гарантии, что все получат по заслугам.
Мне хотелось дать ей самое лучшее — чувство уверенности и защищенности в том числе.
Именно сейчас, глядя на маму, я понимал, как мы все-таки с ней похоже. Я тоже местами толстокожий носорог, прущий напролом, как моя мама.
Как говорится, от осинки не родятся апельсинки, но теперь я, наломавший дров, намеревался отстраивать заново — и себя, и Марфу, и загладить вину перед теми, кто пострадал случайно.
***
Спустя время
Мама дала понять, что все готово к аресту тетки Марфы.
Я уже знал, что не ошибся в предположениях, Марфа сама поквитаться хотела, но мама уговорила ее подождать. Удивительно, но две мои самые любимые и дорогие сердцу женщины кое-как сносно общались. Сухо, скупо и больше по делу.
Но я и такому был несказанно рад. Добился более ранней выписки из больницы, чем вызвал ажиотаж и почти одинаковые возмущения у обеих. Но был не в состоянии больше лежать и бездействовать, хотелось лично присутствовать, быть рядом с Марфой, когда старую стерву — тетку повяжут!
Перед этим было еще одно незавершенное дело.
Я хотел навестить парня, который пострадал в боях. Марфа уже навещала его, мама тоже порывалась, но они договорились и разделили роли.
По словам Марфы, мама бы со своими нотациями могла испортить все, парень попался гордый, задиристый, забияка, словом. Откровенно говоря, мне, наверное, больше повезло, опыт против молодости и бешеной ярости не всегда выигрывает.
