Тем более, я дрался из дурости, а он из необходимости заработать сразу и много. По словам Марфы, младшему братишке из его семьи требовалось серьезное, дорогостоящее лечение.
Словом, всем по занятию. Один я — не при делах остался и намеревался это исправить.
***
— Я предупредила, что приеду. Давай говорить буду я, — предложила Марфа. — Честно говоря, не знаю, какой будет его реакция, когда он тебя увидит.
Она сжала мою ладонь, и я разомлел, расплавившись. Ох, как сложно было держать себя в руках! Не смог, прижался губами к ее затылку:
— Я из больницы выписался.
— И чтоооо?
— Хочу тебя.
— Мечтать не вредно. Тебя еще неделю должны были держать. Вот и жди… Неделю! — отрезала, потрясла своей гривой. — И вообще, не прижимайся. Благо, штаны свободные, и халат твой пах прикрывает! Не то было бы неудобно, что ты с эрекцией идешь в больницу к парню, которому еще полтора месяца лежать.
— Как я погляжу, ты хорошо осведомлена… — невольно в мой голос прокрались нотки ревности.
— Рос, уймись.
Пошли уже…
Марфа вошла первой.
— Привет! Я тебя ждал, — раздалось довольно радостное. — Думал, ты уже не придешь, а вот это…
Я шагнул следом.
—... тебе, — раздалось уже довольно прохладным голосом.
Марфа немного замялась, а я…
Я чуть в зверя не превратился, когда увидел в руках того пацана… пацана, блять… букет…
Букет, предназначенный МОЕЙ ЖЕНЩИНЕ!
Глава 59
Глава 59
Марфа
Букет. Букет. Букет!
Дубинин мгновенно напрягся, стал напряженным, собранным, как зверь перед прыжком.
"
"Я нашла его ладонь, вложила в нее свои пальцы, он сдавил их, до хруста. Ууу… Больно же, медведь! Ты что такой ревнивец? Но, если честно, мне было приятно… Да, приятно ощущать его чувства, пить их, впитывая каждой клеточкой души и тела.
Напряжение витало в воздухе: мы все были словно тугие, сжатые пружины. Артем, в том числе. Он не ожидал увидеть своего противника по рингу.
— Привет, Артем.
Парень кашлянул и произнес изменившимся голосом. Он говорил мне, но смотрел на Роса — недоуменно, настороженно, словно гадая, зачем он здесь.
— Я тут погуглил… твою подпись на портрете Дани. Медея. Ты знаменитая, оказывается. Ценник на твои работы неподъемный для меня, сорян. Так что я только букет смогу. Ну и благодарность Даньки, — усмехнулся, прикрыв глаза на миг.
Ростислав выдохнул коротко, но емко. Словно выдал в этом выдохе целый шторм.
— Значит, тебе по душе пришлась работа моей… любимой, — медленно произнес Дубинин.
