Даже сразу к двум — чтобы полечил вавку в голове и на члене!” — возмутилась мысленно.
Но вслух ничего подобного не сказала.
— Хорошо.
— Хорошо? — помрачнел еще больше. — Так и знал. Прокляла, гадина! Когда кости в меня бросила… Ну, ты…
— Тебе снять порчу нужно или нет? — уточнила я. — Протяни ладонь!
— Левую или правую?
— Ты левша, что ли?
— Правша.
— Значит, правую давай!
Я плюнула ему на широкую ладонь.
— Теперь обхвати своего капризного дружка покрепче и подвигай вверх-вниз. Столько раз, сколько тебе обычно требуется для… Снятия напряжения.
И все…
— И все?
Оставайся серьезной, Марфа. Оставайся серьезной…
Павлюше расскажу — оборжется.
Я всем это расскажу.
Назло.
Потом, правда, придется залечь на дно, но я всем расскажу, как прославленный бизнесмен Дубинин Ростислав порчу снимать приходил.
Ты еще не знаешь, с кем связался!
Но вместо того, чтобы выполнить мои указания, Дубинин внезапно схватил мою кисть и поднес ко рту, лизнул языком, вобрал в рот пальчики, пососав их, и… сунул к себе в трусы.
Поверх моей руки опустилась его ладонь — горячая, шершавая.
— Думаешь, я дурак? — дыхнул мне в лицо. — Ты навела, ты и снимай! — сомкнул свои пальцы-клещи поверх моих, двинув по напряженной плоти.
Вот уж…
Здоровяк буквально вжал меня в стену так, что лопатки укусило прохладой.
Мой пульс сошел с ума и бился в горле на предельной скорости. Дубинин смерил меня самоуверенным, горящим взглядом, ноздри широкого носа трепетали, раздуваясь. Он тяжело дышал.
От его тела исходил сильный жар, больше похожий на тропическую лихорадку, которая передалась и мне — с острыми мурашками, скользнувшими по коже.
Отнимать ладонь этот гигант не спешил, продолжал прижимать одну руку к моей, прижимая мою ладонь к огромному стояку.
Ох, вот это размер…
Не зря я подумала, что такой экземпляр роскошно смотрелся бы отлитым в бронзе. На ощупь он чувствовался мной еще лучше, чем если бы я просто на него смотрела.
И от того, как проворно мои пальцы вынужденно сновали по эрегированному члену, обводя рельеф вздувшихся вен, тело неожиданно затрепетало.
Хотя, уверена, во всем виновато сексуальное воздержание и напряжение последних дней.
— Нравится прибор? — шепнул Дубинин. — Признайся, нарочно меня на вечеринке обломала, потому что прокатиться на нем хотела. С ветерком, — выдохнул близко-близко возле моих губ.
Для этого ему пришлось хорошенько нагнуться и одно это уже можно было посчитать за небольшой подвиг, потому что стоять ему было явно не очень удобно.
