"
"Я приоткрыла окно, позволив ветру овевать лицо, попыталась переключиться на что-то другое, кроме ощущения горячей ладони Дубинина на своем бедре.
Спасение пришло как по волшебству. Позвонил Павлуша, и я ответила, впитав звук его голоса, как глоток свободного кислорода.
— Привет, пропащая. Думал, ты уже вычеркнула меня из списка тех людей, на звонки которых следует отвечать.
Я немного покраснела, ведь была занята, часто замечала пропущенные, когда прошло достаточно большое количество времен.
— Когда увидимся? — прозвенел в трубке голос лучшего друга.
— Совсем про Павлушу забыла!
Немного с обидой.
Неужели друг ревновал?
Хотя раньше мы надолго не расставались. То есть не расставались вообще, когда были в себе, скажем так, то есть не уходили в работу с головой, в проекты. Но даже тогда находили время вынырнуть на поверхность и глотнуть свежего воздуха.
У меня не так много друзей, имею в виду, настоящих. Сенечка и Виола, как две крайности, абсолютной нелогичности и предельной разумности. Люблю их нежно и остро, даже когда ругаемся изредка.
Но Павлуша — для меня человек особенный…
И вот я, не представляющая своей жизни без него, внезапно погрузилась в роман с другим мужчиной и поняла, что мне понравилось пробираться мучительными тропками постепенного сближения.
Понравилось настолько, что я погрузилась с это увлекательное путешествие и просто забыла о других, даже, кажется, о себе забыла.
Были мы — я и мой жутко горячий, заботливый медведь Рос.
Мы болтали о многом, еще больше проводили времени в постели, строго советуя завету врачей — соблюдая постельный режим.
Вряд ли врачи советовали столько трахаться, объезжая рот и язык Роса, или вбирая его толстый член и прогибаясь под его хватку — теперь намного более деликатную, но в то же время до сих пор безобразно горячую — такую, от которой плавились мозги.
Если и была у меня самостоятельность и гордость, то они грозили вот-вот стечь жидкой лавой в мои трусики или просто по бедрам, потому что носить трусы в присутствии Роса было не самой хорошей идеей.
Они слишком быстро намокали, а еще он мог скушать меня прямо в них, и тогда сама идея трусиков уничтожала себя.
— Да, увидимся, я сейчас в город еду. Ты у себя? — поинтересовалась я.
— Тебя выпустили из секс-рабства? — поинтересовался Павлуша. — Надеюсь, твои ноги еще могут функционировать для ходьбы, а не только раздвигаться по щелчку!
— Завидуешь, что ли?
— Конечно. Я даже в твоем молчании чувствую, как пиздецки кайфово тебе, а я ничего не знаю.
