Особенный человек? Да, я могу сказать о нем тоже самое, если бы давала интервью или как называется этот мусор.
— Но ты не хочешь говорить обо мне, — заявил Дубинин. — Не хочешь даже признать, что ты — моя девушка, что у нас все серьезно.
Ох уж эти… Требования!
И вроде бы приятно, что он обо мне так печется, переживает…
Но в то же время, как только Рос начинает требовать что-то еще, меня прямо накрывает.
Почему он не может довольствоваться тем, что есть? Для меня и это чересчур, мы жили вместе. Это обалдеть какое притеснение моих границ…
— Ты ревнуешь?
— Люто.
— Павлуша давным-давно не пытается пробраться мне в трусики, в то время как тебя окружают одни самочки, готовые прокатиться с ветерком на банане, если ты понимаешь, о чем я…
— Зачем они мне, когда ты нехило так мой банан объезжаешь? — пошло поинтересовался Рос.
Я не могла не улыбнуться.
— Вечером у меня? — сразу же задал вопрос он, видно, довольный моей улыбкой.
Ох, сложно с ним все-таки!
Иногда ему и одной моей улыбки хватало, в другой раз он требовал от меня так много, будто хотел забраться в душу.
— У тебя? Кхм… Может быть, у тебя и крутая квартира, Рос, но явно она начала напоминать конуру для одной очень злой и цепной собаки.
— Ты сейчас о моей маме? — помрачнел он.
— О той женщине, что обозвала меня путаной и громыхала криками на всю клинику, как залп артиллерийского огня, требуя отдать ей сына… — фыркнула я.
— Мама у меня славная. Несмотря ни на что. Я познакомлю вас поближе, и…
— Так, стоп. Вот на этом моменте — стоп, Рос.
Не надо знакомить меня со своей семьей. Это раз. Пытаться подогнать меня под предпочтения твоей мамы. Это два.
— У мамы есть предвзятость против распущенных девушек. Увидев тебя без белья, она посчитала тебя именно такой, вот и все.
— И это ее проблемы.
— Марф, это вообще не проблема! Просто лифчик наденешь, волосы соберешь и…
— А может быть мне косы заплести и волосы платком покрыть, и… каравай испечь? И называть ее на “вы”, как ты? Ни за что! — возмутилась я.
— И лифчик я надевать не стану, так и знай. А если кого-то смущает моя маленькая грудь и кажется вызывающей, это, мать твою, ваши проблемы, а не мои!
— Воу, ты чего разоралась, Одуван?
— Мы договорились. Ты не ограничиваешь мою свободу, а я — твою. Мне нравится с тобой трахаться, и на этом пока все. Еще ты иногда бываешь милым и непосредственным, когда забываешь о накатанном маршруте бабника, всеобщего любимчика и маменькиного сынка!
Мы поспорили еще немного.
