Приручить Цербера

В голове ревела серена, предупреждая, что мышке пора бежать прочь с тонущего корабля. Но вместо этого она шагнула прямо в мышеловку. Заглянула Летову в глаза — и пропала.

Господи, сколько в его взгляде было желания. Янтарные свет казался расплавленным золотом, и, поддавшись импульсу, Настя прикусила губу, чтобы сдержать дрожь.

«Как же близко он стоит, как хочется почувствовать под руками его сильные плечи, спину, чтобы удостовериться, что не показалось… Да-да, мне нужно убедиться, что я ему действительно нравлюсь…» Она посмотрела на едва заметную темную щетину на щеках, на красивый рот — и больше ни о чем не думала.

Они потянулись друг к другу одновременно, торопливо, почти грубо, и Настя протяжно застонала, когда Цербер запутался пальцами в ее волосах, сжимая их в кулак. Помедлил, будто засомневавшись, но сразу же сдался и запустил вторую руку под мягкую футболку; коснулся обнаженной талии и притянул Настю к себе.

А потом он ее поцеловал, не прошло и шесть лет. Сначала нежно, водя своими губами по ее губам, а затем жестче, до боли, выплескивая отчаяние, которое копилось слишком долго.

Он нежно кусал ее припухшую нижнюю губу и сразу же обводил языком, словно извиняясь за грубость, и стало совершенно не важно, кто они и где. В груди жгла настолько невыносимая жажда, что Настя, не задумываясь, подняла руки вверх, помогая стащить с себя футболку. Казалось, она убегала от пожара и опаздывала, и нужно было как можно скорее избавиться от этого огня…

— Я сам, — Цербер отвел ее руку, когда она попыталась расстегнуть молнию на юбке.

 — Весь день об этом думал.

Юбка была сдернута, и Настя осталась лишь в кружевном белье и черных чулках. Данила собрался что — то сказать, но вместо этого рванул на себя, подхватил под ягодицы, заставляя обвить его талию ногами. Они будто завершали то, что начали в пятницу в клубе.

Возбуждение душило, мешая дышать и задумываться о последствиях, сейчас вообще ничего не имело значения, кроме единственного способа, которым можно потушить пожар внутри и спасти собственную галактику.

Длинная темная челка упала Летову на глаза, сиявшие безумным светом, когда он пронес Настю через комнату и впечатал в стену у открытого окна. Шума улицы Аида не слышала, поглощенная голодом, которым не умела управлять. Добравшись до нижнего края мужской майки, дрожащими пальцами потянула вверх, чтобы потом отбросить в сторону.

Данила дернул вниз чашечку бюстгальтера и, обхватив грудь ладонью, нежно обвел сосок языком, а затем втянул в рот.