Приручить Цербера

Настя ахнула и укусила Цербера в плечо, заставив зарычать и снова приподнять ее под бедра. Он не позволял ей двинуться, взяв в плен, лаская большими пальцами обнаженную кожу над резинками чулок, и от этого Настя медленно сходила с ума.

Она отказалась прийти в себя и всхлипнула, когда Летов шире развел ее ноги и толкнулся вперед, продолжая разглядывать и касаться. Ей хотелось гораздо большего, и она, одурманенная, потянулась к ширинке на джинсах, но Данила перехватил за запястья и с силой прижал их к стене; сердце к сердцу, глаза в глаза — и ни капли былой холодности в прикосновениях.

Настя испугалась, что Цербер отстранится, но он нежно поцеловал ее шею, губы, и, заставив приоткрыть рот, начал ритмичные движение языком в такт бедрам, будто выбивая свое клеймо; они оба дрожали от напряжения и жажды разрядки. Данила освободил ее руки, и она обняла его за шею, припав ко рту с такой страстью, что ощутила вкус крови. Настя царапала ногтями широкую спину, цеплялась за плечи и горела, горела…

Но несмотря на сумасшествие, именно Аида очнулась первой, когда Летов нетерпеливо опустил ее ладонь на свой возбужденный член, который она чувствовала все это время между ног через ткань влажных трусиков.

Ее накрыло волной страха, который сумел пробиться через лихорадку, и она замерла в шоке. Шалость зашла слишком далеко.

Данила уловил эту перемену; закрыв глаза, шумно выдохнул и уткнулся носом в изгиб ее шеи, продолжая ласкать. Настя выводила пальцами узоры на его рельефной спине, пока Цербер обнимал ее и касался губами плеч и груди, будто запоминая.

Они еще долго стояли, не решаясь отпустить друг друга. Данила как будто осознал, что чуть не взял дочку босса прямо у стены, и искал в себе силы посмотреть Насте в глаза.

— Мне… пора, — она взмолилась, чтобы Цербер не стал препятствовать.

— Да, конечно… — Он подал ей футболку и юбку, а сам быстро натянул майку. — У меня… Знаешь, у меня давно не было женщины, а тут ты — в этой чертовой блузке. Если не будешь мелькать передо мной в таком откровенном виде, то обещаю, что больше не трону.

Ты… в порядке?

В его голосе была такая же мольба, как и в ее собственном, и она не только не обиделась на несусветную чушь, которую вылил на нее Цербер, но была ему несказанно благодарна.

Во-первых, он подтвердил, как легко Настя может довести его до ручки; во-вторых, сделал вид, что ничего не произошло. Прекрасно. Можно со спокойной совестью составлять план игры на два месяца, которые покажутся ему пыткой.