Притворись, что мы вместе

Полная грудь воздуха – и вот оно: полился отборный мат: Люся орала на несчастную молоденькую Светку, я – на рентген-лаборанта и травматолога, Алина Петровна – на всех остальных, включая фельдшеров, Александру и совсем несчастного Петруччио, отлученного от операционного стола в самый жаркий момент битвы. Зато все закрутилось, подобно смерчу, каталки двигались в сторону лифта; может быть, надо было еще быстрее, но все же движение шло, как бы мало нас ни осталось. Несмотря на все еще большой хвост за пределами приемника, одно утешало – оставшиеся пострадавшие могли потерпеть еще минут двадцать-тридцать.

На врачебной стоянке перед приемником парковались машины: приехала заведующая нейрохирургией, завреанимацией с новым, отработавшим около месяца пацаном, несколько хирургов и травматологов. Сразу полегчало, трусливое отчаяние смыло волной оптимизма. Кто-то остался с нами, и дело пошло живее. Открыли плановые операционные, и весь третий этаж вспыхнул ярким пламенем, осветив больничный дворик, как сцену уличного театра.

Снег был свежий, такой же, как окрасившая его кровь. Неожиданно почти в конце нашей ужасной очереди из машины «Скорой помощи» какой-то мужчина замахал руками:

– Сюда, сюда, не дождемся!!!

Водитель с фельдшером уже сами вытаскивали на «скоропомощных» носилках очередного парня почти без головы и совсем без руки. Водила оказался пожилой толстый дядька, он не удержался на ногах, и вся компания рухнула на припорошенный тонким слоем снега лед. Парня дотащили до реанимации еще живого, водитель пошел на травму с переломанной шейкой бедра.

– Люся, «Скорую» набери.

– Вот это хорошая идея, доктор. Я уж думала, никто не сообразит.

Диспетчер взяла трубку почти сразу.

– Девочки, это сто двадцать четвертая, закрывайте нас на прием. Все, операционных больше нет. Мы уже как селедки в бочке. Давайте все остальное в Мариинку или еще куда.

На том конце провода никто не сопротивлялся.

В коридоре все еще стоял гул, свободного места оставалось мало. На каталках ждали своей очереди человек пятнадцать, в основном люди из случайно присоседившихся к этому кровавому месиву легковых машин.

Из курсантов остались только счастливчики с переломанными конечностями, без явных повреждений головы или внутренних органов. Однако шуму стало намного больше, так как, вероятно, обезболивали их просто анальгином или еще чем-то несложным, так что теперь пусть всего лишь простые переломы, но все же переломы начали сильно беспокоить.