Притворись моей любовью

Я отползла к стене, сжалась в комочек, спрятала в ладонях бесчувственного Акси, и во все глаза следила за битвой. Но жалкого света факелов не хватало, только по вспышкам заклинаний, мерцаниям рун, мельканиям бледных крыльев Доментиана видела, где идёт бой. С тоской стала понимать, что Осор берёт верх. Руны Доментиана тухли, едва засветившись, а заклинания быстро рассыпались. Раненому Доментиану не хватало сил.

Я попыталась создать сферу, но вместо неё получила лишь жалкую тусклую искру и тошноту, подкатившую к горлу.

Легонько потрясла несчастного Акси, но он был так слаб, что его магии едва хватало, чтобы дышать.

Доментиан вдруг сложил крылья, головокружительным виражом приблизился к Осор, минуя блоки, и вцепился в неё. Они завертелись с такой скоростью, что я не успевала отслеживать движения. Визги демоницы разнеслись по всему замку. Доментиан и Осор то сходились, превращаясь в чёрно-белый клубок, то снова разлетались, чтобы через мгновение вновь сцепиться. В очередной раз схватившись с Осор, Доментиан швырнул её в стену так сильно, что треснула каменная кладка.

Вспышка, и опалённое сломанное крыло Осор повисло без движения. Атака. Ещё одна. Не выдержав, демоница тряпичной куклой упала на землю лицом вниз. Доментиан опустился рядом. Тяжело дыша, он завис над Осор, которая пыталась уползти от него, цепляясь за камни.

— Ты должен пощадить слабого, — ощерившись, с кровавой пеной на губах прошипела она.

— В мире демонов нет места слабым.

— В тебе слишком много от человека.

— Ошибаешься, Осор, я — демон.

Ты меня таким сделала.

В руке Доментиана запылал алый всполох, вытянулся в раскалённый кинжал. Доментиан пинком развернул Осор на спину.

— Ты не посмеешь, — захрипела демоница. — Ты пожалеешь. Ты обязан мне жизнью.

— Не жизнью, а смертью. Возвращаю долг.

Доментиан медленно занёс кинжал и резким ударом вонзил его в сердце Осор, пригвоздив её к полу. Из пробитой груди вырвался клёкот, пузырящаяся кровь потекла на камни. Доментиан вытянул руку, тело Осор покрылось багровыми искрами и будто усохло, осыпалось пеплом.

Доментиан каменной статуей стоял рядом, пока от Осор не остались только кровавые потёки на камнях. Он выдохнул, поднял голову к потолку. К нему возвращался привычный облик человека. Доментиан развернулся, добрёл до меня и упал на колени рядом. Он так устал! Я гладила его по волосам, впавшим щекам, плечам, стараясь не касаться ран.

— Я люблю тебя, — сквозь улыбку и слёзы пробормотала я.

— Да, ты уже говорила. Я помню.