Притворись моей любовью

Лошадь навострила уши, переступила с ноги на ногу, не веря своему счастью, и довольная погарцевала прочь. Она наклонила голову к земле, хищно принюхалась и за секунду сорвалась в галоп, высоко задрав хвост.

Кадум грустно вздохнул, глядя ей вслед. Вокруг него сгустился красно-зелёный туман, и вскоре на песке замер огромный дракон. Чешуя так блестела на солнце, что пришлось прикрыть глаза рукой.

— Ты хорошо ориентируешься в пространстве? Лети туда. — Я указал на очертания далёких барханов, за которыми начинались земли демонов.

Брам щёлкнул зубами, развернулся, перебирая мощными лапами, опустил одно крыло. Я забрался по нему, ухватился за гребни на спине, подтянулся, и мышцы отозвались ноющей болью.

Теперь бы не свалиться. Никогда не катался на драконах. К себе они подпускают только самых близких, и, скажем так, очень не любят, когда на них пытаются прокатиться чужаки. Но Кадум, кажется, об этом не знает. Вот и ладно.

— Брам? Пока не забыл.

Он повернул голову в мою сторону и фыркнул. Не знаю, что Кадум имел в виду этим фырканьем, но я предпочитаю думать, что «пожалуйста, приятель, всегда рад помочь, для тебя всё что угодно».

Исполинские крылья махнули медленно и грузно, подняв клубы пыли. Брам набрал высоту, а потом с огромной скоростью понёсся вперёд. Ветер засвистел в ушах. Я поудобнее устроился между гребнями, положил голову на руки и собрался спать. Сон и еда — лучший способ для демона, чтобы восстановить силы.

Проснулся оттого, что спиной почувствовал: мы снижаемся. Кадум, молодец, справился. Внизу я различил Омут мглы и стражников, опешивших от вида живого дракона.

Кадум сделал круг над порталом, но слишком быстро сбросил скорость и сорвался в пике. Он едва не воткнулся мордой в землю, смог выправиться в самый последний момент. О том, что у Брама не было возможности потренироваться во взлётах и приземлениях я подумал только сейчас. Хотя для стражников это наверняка выглядело как эффектная бравада.

Видимо, от пережитого, Брам забыл выставить крыло, чтоб я спустился. Пришлось спрыгнуть. Раны за время сна затянулись, но резкое движение причинило боль, и я стиснул зубы. Показать слабость в Хаосе — подписать себе смертный приговор. Я застегнул сюртук на все пуговицы, чтобы стражники не видели ран и окровавленной рубашки, шепнул Браму:

— Не обращайся, оставайся драконом. И жди тут.

Я степенно дошёл до Омута.