Притворись моей женой

Таня засунула обрывки листа бумаги во внутренний карман моего пиджака и улыбнулась, обнимая меня за торс.

– У тебя научилась, Медвежонок.

– Я схожу от тебя с ума, но считать я ещё не разучился. Там написано семь причин. А мне нужно восемь.

– Восемь? Почему именно восемь?

– Потому что цифра восемь – это знак бесконечности. И я надеюсь, что восьмая причина будет такой же бескомпромиссной и бесконечной…

– Люблю, – выдохнула Таня, вставая на носочки, коснувшись моих губ.

– Чёрт, теперь мы обязательно опоздаем… – шепчет Таня, поглядывая на циферблат часов нашей спальни.

– У нас очень уважительная причина для опоздания, – говорю я, целуя жену в шею, – мимо неё нельзя было пройти.

Звонко шлёпаю по попке Тани и только после этого натягиваю на неё трусики. Кто же знал, что соблазнительным может быть не только процесс раздевания, но и одевания. Я увидел, как Таня раскатывает по свои точёным ножкам чулки, соблазнительно выгнув круглую попку, и пропал. В очередной раз. Мы выпали из привычного мира, погрузившись в сладкое марево жаркого секса.

– Тебе не кажется, что у нас дома слишком тихо? – Таня ещё пытается выровнять участившееся дыхание, поворачивается ко мне лицом. – Родион! Близнецы! Сегодня ты должен был приглядывать за близнецами!

– Как бы я за ними приглядывал, если я приглядывал в это время за тобой? – оправдываюсь я, застёгивая брюки.

– Ты не приглядывал за мной! Ты меня совращал! Опять…

Таня поспешно хватает платье, натягивает его, расправляя ткань ладонями, и бросает взгляд в зеркало.

– Думаешь, эти сорванцы что-то опять натворили?

– Родион, дома слишком тихо! Мне уже страшно выходить из комнаты, – жалуется Таня, обвивая руками мой торс.

– Пойдём пугаться вместе. Но сегодня у нас в гостях любимый дядя Елисей, так что Богдан и Егор отрываются, скорее всего, на нём.

Таня улыбается и приподнимается на цыпочки.

– Всего один поцелуй, Родион, и пойдём. Скоро твоя бабуля должна приехать, а мы всё ещё дома!

– Будь уверена, моя бабуля опоздает немного, как это и полагается настоящей женщине, – говорю я и выхожу из спальни под руку с Таней.

В доме на самом деле очень тихо. По крайней мере, на втором этаже. Мы спускаемся по лестнице в просторную гостиную. И словно по волшебству, тишина разрывается громкими криками в этот самый момент.

– А ну стой, мелочь пузатая! – кричит Елисей.

Мы с Таней переглядываемся и замираем на ступеньках, смотря на разворачивающееся представление.