Притворись моей женой

Сомбун – мой массажист и проводник в мир неги и блаженства на ближайшие полтора часа.

Мы с Елисеем хорошо проводили время. Так хорошо, как только могут проводить его вместе два человека, пытающиеся подловить друг друга на чём-нибудь. То есть улыбались, но не расслаблялись.

– Интересно, как проводят время наши жёны? – невинно поинтересовался Елисей.

– Мажутся разной ерундой и верещат от счастья…

– Да, наверняка верещат. В особенности, от массажа.

– Массаж? – переспросил я.

– Ну, да, массаж. Ты что, ни разу в СПА не был? – удивился Елисей.

– СПА – чисто женское занятие. А для того, чтобы расслабиться, я хожу в парную или к массажисту. Но не сижу в бочке с зелёной кашей на лице. Это для женщин!

Елисей подозрительно недовольно поджал губы. Догадка озарила меня.

– Ты ходишь в СПА? Серьёзно?

– А что? Ты в каком веке живёшь, дубина? – окинул меня презрительным взглядом Елисей. – И если ты думаешь, что в СПА ходят только женщины, то ты ошибаешься. Кстати, там много мужчин в обслуживающем персонале.

Например, массажисты…

Та-а-ак… Что значит, много мужчин-массажистов? Какие ещё, на хрен, мужчины? Массаж в СПА должна делать такая маленькая азиатка, девушка! Женщина – женщине. Но никак не мужик. Нет, мне очень не понравилось думать, что мою Ласточку будет разминать какой-то мужик.

– Поехали, проверим, что ли? Качество французского СПА…

Елисей обрадовано закивал, и уже совсем скоро мы стояли в СПА-центре. Шикарная обстановка, расслабляющая. Приятно находиться! Я сделал вид, что тоже желаю покачаться на волнах блаженства, и заказал себе массаж.

И пока готовили комнату, прогревали камни и нагнетали какой-то высокопарный дух блаженства, я оглядывался по сторонам. И вдруг заметил, как за углом на мгновение проскользнула знакомая фигурка.

Разумеется, ни о каком массаже теперь и речи быть не могло. Да я и не за тем сюда пришёл. Я двинулся следом, встав поодаль. И заскрипел зубами от досады: Елисей не соврал. В комнате стоял мужчина-азиат. Мне тут же захотелось опрокинуть ему на голову горшок с горячим маслом и наподдать этим керамическим сосудом.

Нет, я, конечно, понимаю, что это его работа. Но мало ли какое место у него ещё начнёт работать, когда он будет разминать Таньку?

Потому что у Таньки фигура такая, что даже у девяностолетнего старика усохший хрен нальётся кровью и воспрянет ото сна. Так что я двинулся следом и постучал по двери. Массажист прервался и изумлённо посмотрел на меня. Я поманил его рукой.