Притворись моей женой

Спиной ко мне. Вот так тебе, Власов.

– Ты выпила таблетку?

Молчит. Ничего не говорит, не хочет отвечать. Не буду же я рыться в мусорном ведре, чтобы докопаться до правды. Наверное, выпила. Чёрт… Становится тоскливо на душе. Я присаживаюсь на самый край диванчика.

– Скажи, ты просто не хочешь иметь детей, или это связано только со мной?

– Я не собираюсь обсуждать эту тему с тобой, Власов, – устало говорит Таня.

– Единственное, что я тебе скажу, Родион, так это то, что я не хотела бы забеременеть после случайного перепихона.

Я хватаю её за плечо, разворачивая к себе:

– Случайного? Так ты к этому относишься? Просто секс для снятия напряжения?

– Я не хочу забеременеть только потому, что у наглого авантюриста и бессовестного враля вроде тебя перемкнуло в голове, и ему вдруг захотелось кончить в меня. Для меня достаточно поражений. Всё. Больше не хочу с тобой разговаривать на эту тему.

Таня помолчала, а потом спросила:

– Когда возвращаемся в Россию?

– Родион. У нас был уговор. На несколько дней. Они прошли.

– Я только что разговаривал с бабулей. Вскоре она улетает в Женеву на лечение.

– Твоя бабушка больна? – хмурится Таня.

– Моя бабушка уже старенькая. Разумеется, у неё иногда что-то болит. Но лечение в Женеве она проходит почти ежегодно.

– Значит, вылететь из Парижа мы сможем уже завтра! – говорит Таня и встаёт.

Я изумлённо смотрю, как она начинает складывать свои вещи в чемоданы.

– А не торопишь ли ты события, Таня?

– Не тороплю.

– Будешь учить меня вести бизнес? – не выдержал я. – Ты? Нет, серьёзно? Ты будешь учить меня, как вести свой бизнес? Ты, которую обвели вокруг пальцы, обули на ровном месте! Это же надо было так вляпаться.

Таня замирает на мгновение, делает глубокий вдох, задерживая дыхание.

– Это тебя не касается, Родя. Лучше позвони своему управляющему, пусть приготовит деньги. Я выполнила условия сделки.

– Ты сейчас говоришь про супружеский долг, да? Накинуть тебе за него ещё десять тысяч? – зло бросаю я.

Чёрт! Я только и делаю, что всё порчу, раскачиваю нашу лодку ещё сильнее. А она и без того вот-вот перевернётся.

– Нет, Родя, оставь себе свои десять тысяч. Это была гуманитарная помощь страждущему. Может быть, я даже испытала удовлетворение от того, что сейчас тебя так сильно возбуждает толстуха Pac-Man.

Я задыхаюсь от злости и бешенства.