Это не делает мне чести, да, но справедливости ради стоит заметить, что я не так часто позволяю себе вымещать свою злость на людях.
– Слушай, какого черта? Я разве давала тебе повод разговаривать со мной в таком тоне?
– Нет?
– Нет! И это не я виновата, что стала свидетелем вашей оргии! Ясно?!
– Ясно, что ты понятия не имеешь, что такое оргия.
– А ты в этом, конечно, спец!
Мы уже просто орем друг на друга. Полотенце в руке намокает и наливается красным, становясь едва ли ни одного цвета с Аниными щеками.
Не знаю почему, но мне нравится выводить ее на эмоции. И похер, со знаком плюс они или минус. Я поглощаю их, вытесняя сосущую пустоту внутри.
– Конечно. Хочешь, покажу?
Я отбрасываю полотенце в корзину с мусором и, сунув палец в рот, смотрю прямо ей в глаза. Смешно, что ее ведет от этого. Дыхание разгоняется, становится чаще и поверхностней, взгляд плывет, теряя фокус.
– Ты совсем ненормальный? – хрипит она.
– Это называется – сексуально активный.
– Ты мой брат!
Ах ты ж…. А она ведь не в курсе, что мы не родные.
И это не мешает ей меня хотеть? Занятно. Плохая девочка. Очень плохая. Мне нравится. Я бы даже мог сыграть с ней в эту игру. Запретный плод наверняка обострит чувства и даже скрасит ее уродство. Такой сладкий изврат, но… Отец вряд ли мне это простит. Поэтому я беру себя в руки, насколько сейчас могу, и, отвернувшись, цежу:
– А он твой отец.
– Я же сказала, что освобожусь послезавтра! Я не отказываюсь от общения. Просто в универе завал, еще и Сашка здесь всего на неделю и…
– Таких Сашек у тебя будет еще с десяток.
– Ты по себе равняешь?!
– А отец у тебя один. И он умирает, – продолжаю гнуть свое.
– Ну да. Очень удобно – делать меня крайней. Только сам ты, как я погляжу, себе ни в чем не отказываешь. Веселишься, как ни в чем не бывало!
Это настолько, блядь, несправедливо, что я вспыхиваю, как канистра с бензином, в которую бросили спичку. Подлетаю к Ане, дергаю ее на себя.
– В отличие от тебя, я был с ним весь день!
Наши тела ударяются друг о друга.
Мячики ее грудей расплющиваются о мой торс. Разница у нас в росте такая, что Аня смотрит на меня снизу вверх. Впрочем, как и любая другая женщина. Вот только далеко не на каждую я действую так… Я сам. Без привязки к деньгам и статусу. На абсолютно примитивном животном уровне, меняющем биохимию ее крови, ее дыхание и даже внешний вид. Это так манко – словами не передать."
"Я наклоняюсь. Она как зачарованная на меня пялится.
