Испытываю извращенное желание тронуть языком уродующий ее шрам. Меня куда-то несет. Я абсолютно точно не в порядке. Пьяный, злой на весь мир и, сука, испуганный. Вот кто бы мне сказал, что взрослого мужика может привести в такой ужас мысль о скором сиротстве?
– Я встречусь с ним! Правда. Завтра, если это так срочно, – тараторит Аня, вроде как и не веря, что я ее поцелую, но в то же время ужасно того боясь.
Даже интересно, чем бы это закончилось, если бы у меня не зазвонил телефон. А так я приложил его к уху, и все враз перевернулось.
– Что?! Матиас! – теребит меня Аня, по лицу читая, что случилась какая-то фигня.
– Папе хуже. Пойдем.
Слава Богу, этой дурочке хватает ума со мной не спорить. Мы возвращаемся к Аниному столику, чтобы забрать ее сумочку, и теряем еще какое-то время на то, чтобы она объяснилась со своим парнем. Тот, конечно, увязывается за нами, но Аня пресекает эту идею. И это последнее, на что я обращаю внимание. Ведь мои мысли сейчас совсем в другом месте. С другими людьми…
Тычу в приложение такси, но из-за того, что дрожат пальцы, никак не удается вбить нужный адрес.
– Дай я, – мягко замечает Аня, вынимая из моих рук телефон. – Вот. Машина будет через семь минут.
Я отрывисто киваю и устремляюсь к выходу. За каким-то чертом нас выходят проводить ее друзья. Стоят, тихонько переговариваясь, пока я меряю шагами узкий тротуар. Минуты ожидания тянутся как последние страницы тяжелой книги. Торможу себя от того, чтобы не спросить, сколько еще нам ждать, но Аня будто сама понимает, как мне нужна эта информация.
– Еще пару минут. Он уже здесь, на развороте, – шепчет она и зачем-то касается моих пальцев своими, оставляя меня обожжённым этим прикосновением.
Наконец, темноту рассекают желтые лучи фар. Плюхаемся с Аней на заднее сиденье. В чувствах царит сумбур. Мне и легче вроде от того, что сейчас не один. И сложней. Потому что рядом с Аней я чувствую себя самозванцем, не имеющим права скорбеть. Знаю, бред. Но этот бред прочно засел в моей голове. И пока нет сил ни бороться с ним, ни его анализировать.
– У него рак, да?
– Да.
Наверное, надо бы как-то раскрыть тему… Рассказать, что он боролся как лев, и все было хорошо, до того как случился рецидив. А когда это произошло, отец будто перегорел. Отказался от химии, лучевой терапии. Сказал, что проживет столько, сколько отмеряно, без этого дерьма. Ну, вы уже, наверное, поняли, какой он упертый. Не зря баран. В смысле овен, но это одно и то же.
Дальше едем молча.
