— Сколько их у тебя было? — Райдэк произнес это с жестким нажимом, словно не говорил, а закручивал гайки. — Для кого еще ты танцевала и раздвигала ноги? — крепкая ладонь легла мне на затылок и зажала его с такой силой, что повернуть голову не было никакой возможности — только смотреть в искаженное гневом лицо мужчины и тонуть в вязкой темноте его глаз. — Сколько, я тебя спрашиваю? — губы Райдэка приблизились к моим, обжигая их горячим и злым шепотом.
Правая рука мужчины дернула вниз пояс моих брюк, смело пробираясь под ткань к пылающей и влажной от его прикосновений плоти.
Пальцы Торна стали вытворять со мной что-то восхитительно-порочное, заставляя дышать тяжело и часто, глотая пересохшим горлом горячий воздух.
— Сколько? — не давая получить разрядки, этот дьявол то замедлял, то ускорял темп, превращая балансирующее награни взрыва удовольствие в настоящую пытку.
— Один, — не в состоянии сосредоточится больше ни на чем, кроме его бесстыжих ласк и моего дикого желания кончить, прохрипела я.
— Один… — в серых глазах появился торжествующий блеск, и в этот же миг рука мужчины умело надавила на самую чувствительную точку, лавиной спустив пожирающий меня изнутри пожар.
Тело выгнулось в блаженном экстазе, сотрясаемое мощными импульсами наслаждения, и я закричала, чувствуя, как собственный крик тонет в жадном поцелуе Торна, увеличивающем амплитуду моего оргазма в несколько раз. Этот сумасшедший глотал мои стоны, извлекая их из меня с виртуозностью талантливого маэстро, и я впервые в жизни подчинялась его умению и силе, почему-то не считая происходящее неправильным.
— Один… Так будет всегда, — Райдэк легонько прикусил мою нижнюю губу, вжимаясь в меня всем телом — твердым, возбужденно пульсирующим и горячим. — Я всегда буду у тебя первым и единственным. Запомни, — победно улыбнулся он.
— С пальмой первенства ты опоздал, — взмыленная и выжатая, удерживаемая крепкими руками Торна, я еще пыталась сопротивляться своей женской природе и зашкаливающим чувствам.
— Извини, Райдэк, но в моей памяти первым и единственным навсегда останется Шон, — мне хотелось уязвить мужчину, смыть с его красивого лица эту извечную улыбку превосходства и торжества.
Торн криво усмехнулся, наконец отпустив взглядом мои губы и заглянув в глаза:
— Так вот за кого ты меня принимала все эти годы…
Не понимая, о чем он говорит, я нахмурилась, недоуменно качнув головой.
