Прочистив горло, он уткнулся взглядом в мой еще совершенно плоский живот и, непонятно кому, мне или находящейся в нем Фасолинке, сказал:
— Извини… Я имел в виду, что поскольку наша связь не позволяет мне быть с другой женщиной, а тебе с другим мужчиной, то придется найти компромисс, устраивающий и тебя, и меня.
— Да-а? А с чего ты решил, что мне это вообще нужно?
— Или так, или никак, — зло сверкнул глазами Торн, и я, схватив со стола ручку, размашисто расписалась под документом, а потом запустила им в Райдэка.
Болван. Почему не рассказал правду? Почему не признался, что его ломает без меня, как наркомана? Хотя я ведь тоже могла сказать Торну, что у меня есть антиимпринтинг, что могу избавить его от связи, от себя, сделать свободным… Могла…
Но не сказала, потому что представляя, как его руки будут прикасаться к другой, а губы шептать ей слова нежности, я задыхалась от ревности. Да нет. Мне хотелось заранее убить его за то, чего он еще даже не сделал.
— Прости за танец… Глупо и по-детски вышло, — неожиданно произнес Торн, и я подняла голову, посмотрев в его хмурое лицо.
— Хотел прикрыть им истинные мотивы. Я должен был сразу честно объяснить, зачем нужен этот пункт. Это нужно для ребенка. И… для тебя, — безысходно сообщил он. — Это побочное свойство связи у проктэррианцев. Связь через тебя действует и на малыша. Ему необходима энергетическая подпитка для нормального развития, а она самая сильная во время близости родителей. И у тебя, и у него могут быть проблемы, если хотя бы раз в месяц не…
Райдэк замолчал, но мне дальше и не нужно было слышать то, что мне говорила врач.
Я и так знала, что Торн меня не обманывает.
— Я поняла. Я ведь согласилась, — стараясь не смотреть на него, пожала плечами.
— Тогда пойдем, — скупо уронил Райдэк, направляясь к выходу.
— Куда?
— Нас ждут на собрании прайтов. Ты ведь хочешь узнать, кто уничтожил твою семью и пытался убить нас?
Хотела ли я? Понятия не имею. В данный конкретный момент я ждала другого. Других слов. Другого взгляда.
Другого Торна. Мне нужен был тот мужчина, что лучисто улыбался мне в лицо, шутил и говорил со мной как со старым другом. А этот был холодным и отстраненным, будто мы с ним были чужими.
Не разрешая себе киснуть, я с высоко поднятой головой пошагала за Торном, где-то в глубине души ненавидя себя за гордость и природное упрямство. Только они не позволяли мне сначала от всей души заехать Райдэку в глаз, а потом обнять и сказать, как на самом деле мне его не хватало.
