В центре зала загорелись голографические экраны, пока демонстрируя только абстрактную картинку.
Кайл обвел прайтов серьезным и спокойным взглядом, а затем в настороженной тишине зазвучал его красивый густой голос:
— Я сегодня созвал внеочередное собрание прайтов, чтобы попытаться распутать давние преступления, совершенные в отношении двух правящих домов Проктэрры, найти виновных и призвать их к ответственности.
Подобного заявления от тан ориса никто не ожидал, а потому мужчины, недоуменно переглядываясь между собой, с тревогой ожидали дальнейшего развития событий.
— Для дачи показаний на совет прайтов вызывается эрайя Санна Риэль Райдэк.
Серый сектор охватило волнение, сидящий за спиной Торна красивый длинноволосый брюнет вскочил с места, а следом за ним медленно поднялся и кузен командора — Айл.
— Кайл, что происходит? — просипел мужчина, глядя на тан ориса с плескающимся в глазах ужасом.
Сейчас, когда брюнет и кузен Торна стояли плечом к плечу, одинаково сложенные, темноволосые, голубоглазые, даже гадать не нужно было, кем они приходятся друг другу.
Несомненно, это были отец и сын. И, если я все правильно поняла, то эта парочка — вторая ветвь дома Райдэк.
— Грэм Райдэк, — вежливо обратился к брату Кайл. — Успокойтесь и присядьте. Ваша жена добровольно согласилась прийти на собрание и рассказать все, что знает. Ее никто ни к чему не принуждал.
Мужчина стушевался, потянул побледневшего сына за руку, сел на место, но меньше волноваться не стал.
Повернувшись к высоким дверям, откуда, вероятно, должна была появиться его жена, он смотрел туда так, словно его женщину собирались не допросить, а как минимум обезглавить.
Она, как и Мердок, появилась в сопровождении охраны, испуганно озираясь по сторонам, судорожно прижимая к груди маленькую сумочку и нервно хлопая длинными ресницами. Красивая. Ухоженная. Безупречно одетая. Впрочем, как и все проктэррианки. Тонкие холеные пальцы наверное ничего тяжелее сумочки и не держали за всю жизнь.
Впечатление портил только затаившийся в раскосых зеленых глазах страх.
Заметив в рядах прайтов мужа, женщина тихо всхлипнула, бросив на него взгляд, полный виноватого раскаяния, а в ответ получила мягкую успокаивающую улыбку и кричащее в каждом жесте Грэма признание в любви. Если бы я была мелочной и злобной особой, то, вероятно, позавидовала бы такому выражению чувств. Этим двоим и слова-то были не нужны.
