Приверженная

Никто не должен был видеть мои слезы. Особенно Макс. Как бы там ни было, он всегда был и будет на стороне брата и единственное, что от него сейчас требовалось — информация. — Ты говоришь, что с ребенком все хорошо. Остальное я узнаю от врача. Как давно я тут лежу? Уже нашли отравителя? Где Шакалов? Или он поверил, что я решила покончить с собой?

Макс усмехнулся, будто моя активность давала ему жизненную энергию и облегченно выдохнул, прежде чем развести руки в стороны и спокойно протянуть:

— Тебе жених все расскажет.

— Я жду, Макс. Ты мне должен.

— Ну ладно, утолю часть твое любопытства. — мужчина придвинулся ко мне и поправив прядь волос, начал оживленно рассказывать: — Ты тут уже три дня. И тебя на самом деле отравили, но знала бы ты все подробности! Можно снять сериал!

— Не томи! — нервно рыкнула я, совсем, как Кирилл и облизнула пересохшие губы. Наверное, мне показалось, что Максим так увлекся этим процессом, что молчание затянулось.

— В общем, тебя хотели убить отравой для грызунов и лошадиной дозой гормональных таблеток, провоцирующих выкидыш. Все это было в молоке, потому что в нем, как знал отравитель, не чувствуется выбранный им яд. Но ты умница и сразу все вырвала. К тому же, на острове Рина почистила тебе желудок и сделала переживание.

— Но… Если все хорошо, в чем тогда проблема? — задумавшись, я отвела взгляд и вспомнила, что еще ела.

— Именно он. — подтвердил мои наихудшие опасения мужчина и снова как-то странно положил свою руку на мою кисть. — Для других — обычный пирог. Для тебя — отрава.

— Хлоя готовила пирог по рецепту бабушки, а та всегда добавляла в него таиландскую питахайю. Как выяснилось, у тебя на нее аллергия. Был сильнейший анафилактический шок. — наконец-то разъяснил всю ситуацию мужчина, придвигаясь еще ближе и наклоняясь ниже, к самому лицу.

— Неужели… — сбившись на полуслове, я с вызовом посмотрела на Максима, который тут же побелел и отсел подальше, будто что-то вспомнив. — Ты сказал «детки»?

— Черт! Шакалов сделает со мной то же самое, что и с твоим отравителем… — пробухтел он себе под нос.