Приверженная

 — Надеюсь, ты позвал мне не выяснять отношения, а помочь твоей жене благополучно родить на дому?

Наконец Шакалов кивнул и получив мое скомканное согласие, забрал ребенка из рук. Такая странная потеря… Еще несколько минут назад этого человека вовсе не было на свете, а сейчас чувство, будто оторвали ногу или руку. Пока Гайка делал все необходимое, я не могла ответи глаз с ребенка… Господи, меня передергивало от каждого «неосторожного» шага Кирилла. Безумие!

— Не очень хорошие новости. — констатировал мужчина, поворачиваясь к Кириллу.

 — Первый ребенок вышел и картина слегка смазалась. Есть вероятность того, что малышка запуталась в пуповине.

— Это опасно? — моментально прошептала я, хватаясь за живот.

— Это? Нет. Нам с тобой придется поработать больше обычного… — Гайка улыбнулся и кивнул на мужа. — А ему лучше выйти вместе с ребенком.

— Я никуда не пойду. — без апелляционно заключил Шакалов, делая шаг вперед. — Тебе понадобится помощь. А я могу…

— Выйди, Кирилл. Я тебя прошу.

Мне нужна была поддержка близкого и знакомого, а терять из поля зрения ребенка было чем-то на грани сумасшествия.

Но был еще второй ребенок, не менее важный. Я любила его так же, как и первого и теперь задача стояла в том, чтобы позаботиться о каждом в равной степени.

А для этого ему лучше было уйти.

Я сидел там в кабинете и держал на руках ребенка. Это было так странно… Словно в один момент кто-то дал тебе жизнь, о которой ты и боялся мечтать.

— Эй, малышка… — маленький свернувшийся комочек, голова которого была не больше моей ладони, спокойно спал.

Я, человек прошедший военные спецслужбы, годы опасной бандитской деятельно, боялся шевельнуться, чтобы что-то не испортить. — Твоя мама там очень старается, чтобы родить тебе братика или сестричку. Мы не знаем, кто это будет. Хотели сделать сюрприз…

Из моего рта потоком шли мысли… Порой бессвязные, не имеющие ничего общего с логикой. Я просто говорил все, что было на уме, стараясь сделать вид, что не слышу новой порции криков Чернички за дверью.

Вчера я смотрел в зеркало. Долго и внимательно. Да, появилась седина, немного осунулось лицо, тело стало плотнее… Но оболочка не изменилась так сильно, как начинка. Я не понимал, когда щелкнул этот рубильник «до» и «после». Переход произошел настолько плавно, что отследить его казалось нереальным.

Но сегодня все было иначе. На руках был ребенок. Мой ребенок. И в тот момент, когда я услышал его плачь, все вдруг перестало казаться важным. Все отошло на второй план.