Приверженная

— Кристиночка, мне кажется, или двадцать минут давно прошло? — осторожно прошептала Тамара Геннадьевна мне на ухо и похлопала по плечу. — Возможно, так задумано. Я не знаю… Но советую тебе заглянуть в печь.

Майя и Ева лежали на диване в главной гостиной и так и норовили вывернуться из моих рук. Не знаю, откуда у них появилось столько активности, но поменять памперсы было чем-то из ряда высшего уровня изворотливости.

Рядом с ними время летело незаметно. День проходил по щелчку пальцев, а двадцать минут и вовсе приравнивалось к секундам.

— О, боже! Мои пирожные… — умоляюще посмотрев на женщину, я получила ее понимающее молчание и доверив ей детей, пулей рванула на кухню.

Став мамой, я поняла, что теперь моя жизнь имеет основу. Это было как притяжение… Ты можешь обзавестись сотней хобби, любимой работой и верными друзьями, но главное — иметь смысл просыпаться по утрам.

Только вот это совершенно не значило, что моя личная жизнь кончилась. Я принципиально продолжала учебу заочно, брала уроки йоги на дому и даже выделила время на постижение не постижимого — готовку.

— Кажется, все не так плохо. — крикнула я Тамаре и потянулась к противню. Только вот растерянная, уставшая и взволнованна, забыла про прихватку и схватилась пальцами за раскаленное железо. Кожу обожгло, вся выпечка полетела на пол и, что ожидаемо, оказалась испорчена.

Меня словно парализовало… Голова закружилась и я присела на пол, глядя на груду мусора. Столько всего следовало сделать, а я не могла справиться даже с такой ерундой!

— Эй, что тут происходит? — вздрогнув, я обернулась и увидела Кирилла. Он стоял в проходе с охапкой всевозможных цветов и связкой гелиевых шариков. Сложно было представить, сколько их было, ибо в кухню они не поместились. Но заметив меня на полу, мужчина тут же бросил цветы на стол и отпустил шарики, позволяя тем разлететься по комнатам.

Кирилл жил с нами с того самого дня, как ушла Лиза. Новостей о ней не было, для службы охраны Шакалова она словно растворилась в воздухе! А мы… Мы были семьей. Почти. Единственное, чего я не могла пока перешагнуть — постель. Наши отношения были чисто платоническими и дружескими, хоть и теплели с каждым днем.