Приверженная

Волосы, глаза, кожу… На меня словно накатила лавина тех эмоций, копившихся последние месяцы и собрав волю в кулак, я сбивчиво прошептала: — Просто быть рядом становится все сложнее и сложнее. Почти так же сложно, как переступить эту черту, которая между нами. Я не знаю, что мне делать. Помоги мне, прошу…

Он пытался дышать медленно и ритмично, но это давалось с трудом. Положив руку Шакалову на грудь, я ощущала, как бешено колотится его сердце, зашкаливает пульс. Зрачки расширились, словно от приливая адреналина.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе принять решение?

— Именно. — мои пальцы скользнули по его запястью, затем выше по рубашке, пока не добрались к воротнику. Жилка на его шее так пульсировала, приманивая внимания, что я не удержалась и провела по ней дорожку, уходя прями под пуговки хлопковой ткани. — Помоги мне. Сейчас.

— Если бы я был на твоем месте, то даже не посмотрел в мою сторону. Бежал бы без оглядки.

— Но ты не на моем месте, Кирилл. Ты на своем. Скажи то, что думаешь ты. Чего ты хочешь? — моя ладонь добралась до его живота… Такое теплое тело, такой осторожный мужской запах просто сводили с ума! Я наклонилась вперед и зарылась носом в его волосы, отсчитывая секунды ударами сердца. Как же тяжело все это было, мучительно… — Скажи.

Как вдруг руки мужчины ожили. Он резко подхватил меня под талию, с гортанным рыком перевернув на спину. Я полетела на мягкие подушки и одеяло, а он, расстегнутый на половину, навис сверху. Его темный, полный желания взгляд прошелся по мне, словно желая распробовать момент, посмаковать, растянуть.

— Я хочу только тебя. — его пальцы скользнули по моей тонкой футболке, нетерпеливо стягивая ее вверх, а затем потянулись к резинке домашних штанов. — Всегда, Черничка.

Мне казалось, это будет сложно. Как начать заново ходить на едва сросшейся кости. Но как же я ошиблась!

Чувство полного опьянение захлестнуло с головой! Мои руки судорожно стягивая рубашку мужчины, затем брюки, боксеры… Его хрипы, слова, стоны, рыки затмевали разум, создавали вокруг нас вакуум, отделяющий от всех на свете.

— Как же ты пахнешь… — Кирилл провел носом по коже, а затем снова отстранился, словно впервые наблюдая за мной, обнаженной.