Приверженная

Не стоило этого делать, но рука сама потянулась е его плечу, чтобы поддерживающе похлопать и уверенно сказать:

— Знаешь, где-то в глубине души я бы, наверное, разочаровывалась в людях, выбери ты малознакомую девушку, а не брата. Тогда… Я девствовала на эмоциях, рассчитывая на чудо. Ты единственный, кто думал головой.

Внезапно Абрамов схватил мою ладонь и сжал, не позволяя уйти. Даже сквозь сумерки я видела, как его ноздри нервно раздумаются, жевалки играют, а губы изгибаться в саркастичной улыбке:

— Для тебя, я теперь навечно предатель, правда?

— Максим, — одернув руку, я сделала еще пару шагов к выходу, стараясь не терять из поля зрения Абрамова.

 — Мне пора.

Но вместо того, чтобы отпустить, мужчина только сильнее сжал руку, притягивая к себе. Его губы так внезапно оказались в миллиметре от моих, что я опешила. Абрамов набрал полные легкие воздуха и нервно выдохнув, протараторил:

— Я хочу помочь тебе. По-настоящему, понимаешь?.. Ты хотела сбежать? Хорошо, я все устрою! Не переживай.

— Я больше не хочу бежать, — осторожно прошептала я, пытаясь вырваться из хватки мужчины.

Ничего. Он прижал меня только сильнее, а я всерьез начала задумываться над тем, чтобы закричать. Только вот последствия этого пугали сильнее, чем странное поведение Максима. — У меня двое детей. И, кажется, Шакалова перестал быть таким…

— Агрессивным?! — слишком громко и раздраженно выплюнул он, а затем понизив голос, раздраженно протянул: — Сколько? Неделю, две? Неделя его спокойствия едва не стоила парню в парке жизни! Он избил его до полусмерти.

Ты не думала, что через год или два на месте парня можешь быть ты или твои дети, а?

— Закрой рот! — сквозь зубы прошипела я, не желая поддаваться на провокации мужчины, но он все говорил и говорил…

— Я понимаю, чего ты боишься! Шакалов никогда ничего не терял… не потому, что маменькин сынок, а потому что уперты до скрежета зубов. Всегда победитель, лидер, лучший… Сбежать от него, значит навсегда подписать себя на бег. Но я не хочу тебя на это подписывать.

— И что же ты предлагаешь? — закатив глаза, протянула я и только спустя секунду до меня дошло то, что он имел ввиду.

Нет… Максим не произнес этого вслух, но весь его вид говорил о том, что поняла я его правильно. — Господи! Ты ведь хочешь… Хочешь убить его?!

Абрамов только открыл рот, как в дверь постучали:

— Миссис Шакалова, у вас все впорядке? Могу я войти?

Переведя многозначительный взгляд на Абрамова, я замотала головой и громко ответила:

— Можете зайти ровно через минуту.