Приверженная

Как бы поступила мама?

— Что-то серьезное происходит, так? — сделав шаг вперед, я вспомнила уроки этики, на одном из которых рассказывали, как заочно расположить человека к доверию и откровенному разговору. Ладони говорившего должны быть открыты для собеседники, и ни в коем случае не сцеплены друг с другом. Взгляд непременно должен быть направлен на Кирилла и пусть на это понадобилось слишком много сил, я все же осторожно протянула: — Ты волнуешься, переживаешь и, уверенна, делаешь все, что в твоих силах, чтобы ничего не произошло.

Но держать все в себе — безумие. Тебе нужно поделиться с кем-то. Например, со мной. Расскажи, что происходит. Возможно, я смогу помочь…

Я сделала все правильно, как по учебнику. Задобрила, польстила, показала выход из ситуации и даже предложила помощь. Такой способ манипулирования сработал бы с каждым… С каждым, кроме Шакалова.

Он словно хищник, выжидал, позволяя мне подойти ближе и тем самым обрезав пути отступления. Молча наблюдал, как я останавливаюсь рядом и даже когда мои руки потянулись к его груди, чтобы закончить последний пункт — тактильный контакт, он лишь слегка сощурив глаза, молча стоял.

— Поговори со мной, прошу…

— Хочешь поговорить? Хорошо. — рыкнул он, в одну секунду дернул плечо и развернул меня спиной, прижал крепко к себе и крепко на крепко сжал руки за кисть. Его дыхание оказалось в моих волосах, вызывая мурашки по всему телу, когда разъяренный шепот закричать от животного ужаса: — Черничка, а не перепутала ли ты меня со своим сосунком-Владом, а? Неужели ты думаешь, что сможешь развести меня тупыми книжными приемами? По-твоему, сейчас я должен был растечься розовой лужицей и назвать тебе код от сейфа и пароль от банковской ячейки?

Руки свело от его прикосновений, дышать снова стало тяжело, а внутреннюю панику никак не получалось успокоить.

Я понятия не имела, почему в одну секунду Шакалов превратился в монстра. Возможно, я просто каким-то образом задела больную тему или просто добила его, тем самым заставив мужчину выпустить всю злобу в одну сторону. На меня. Но сейчас его аура убивала. Закрывая глаза, я буквально видела перед собой демона: низкий голос, горячее и тело и слова, вызывающие судороги.

— Отпусти, мне больно!

— Тебе больно, Черничка? — словно с насмешкой выпалил он и пугающе расхохотался: — Что ты знаешь о боли, малышка?

— Я лишь хочу знать больше о родителях! Засунь себе в одно место свой сейф и банковскую ячейку. — сделав пасс локтем назад, я почти ударила мужчину под дых. Почти.