Приверженная

Глядя в ее затуманенные глаза, я толкнул членом еще пару раз, чувствую, как мышцы сжимаю его, а девочка в конец теряя связь с реальностью стонет прямо мне в губы, так сладко, что сдерживаться, чтобы не кончить, становится все сложнее и сложнее. Мать твою, словно какой-то подросток со сперматоксикозом!

Толчок, толчок, еще толчок… Она буквально лежит на мне, сдаваясь и подчиняясь. Каждое ее движение на встречу, каждый поощряющий стон и каждый хриплый рык, шепот, просьба не прекращать снова и снова говорит о том, что она моя.

Моя малышка, моя маленькая девочка, моя Черничка, ради которой я готов сделать все. Даже убить.

Где-то на грани инстинктов, я ощутил движение около дома. С трудом заставив себя посмотреть в нужную сторону, я увидел Макса. Озабоченно оглядываясь, он словно искал кого-то… Естественно, мою Кристину!

Не заметив никого, он пошел дальше по дорожке, прямо к лежакам. Пару шагов отделяли его от того, чтобы увидеть меня, вбивающего Черничку в стену. И, возможно, я бы остановился, если бы брат мог увидеть хоть часть оголенной кожи моей будущей жены.

Но прикинув строение беседки, я точно знал, что видно только ее руку, волосы и мое голое тело.

И тут меня осенило. Он должен увидеть это, раз и навсегда рассеяв в своем крохотном мозгу мысль о том, что Черничка не счастлива. Пусть, сейчас она не готова принять меня и мой мир, но на это нам дана целая жизнь и это уж точно не история этого сопляка.

— Тебе хорошо? — ускорившись, я просунул руку между нами и коснулся ее клитора, заставляя ее завопить, словно сучку на случке.

В этот момент Абрамов уже подошел к шезлонгам и крик Чернички заставил ее оцепенеть и медленно перевести взгляд на беседку. — Скажи мне, Черничка! Скажи громко и четко. Иначе я кончу сам, оставив тебя не с чем.

На глазах девушки появились слезы, глаза закатились, ногти уже настолько расцарапали мне спину, что кровь один к одному смешалась с потом. Из горла вырывались лишь невнятные звуки, но она снова и снова пыталась сказать хоть слово, пока я не ощутил, как ее вагина сжала мой член так сильно, словно пытаясь выжать или раздавить, зрачки девочки полностью закрыли фиолетовую радужку, как она завопила, что есть мочи:

— Боги, да! Мне хорошо… Очень хорошо… Чертовски сильно, как никогда не было!

От ее слов что-то странное зачесалось в области легких, а затем я кончил, словно в первый раз.

Скручиваясь в судорогах десять минут, изливаясь в лоно Чернички и впитывая ее стоны поцелуями.