Приверженная

История с кольцом придумана только ради этого свидания. — нахмурившись, мужчина словно вспомнив что-то неуверенно переспросил: — С чего ты взяла, что родители живы? Я лично видел их трупы в морге. Патологоанатом звонил Шакалову по скайпу, а я был рядом. А держаться за трупы нет такой нужды…

— Нет… Нет! — я не знала, почему продолжаю отступать снова и снова. Будто пытаясь оградиться от Макса. Но даже закрыв уши руками я слышала его правду снова и снова. — Ты врешь!

— Смотри. Прости, это не красиво. Но я сделал пару скринов экрана, пока Шакалов отвлекся… — прямо перед моим носом возник экран телефона, а на нем… Два голых тела, лежащих на холодном железном столе.

Мама и папа. Из горла вырвался судорожный всхлип и в нем едва душа не вырвалась на руку вместе с сердцем. Услышав его, Макс обнял меня и убрав телефон, погладил по спине. — Я так и знал, что он держит тебя рядом с собой обманом и шантажом. Чертов ублюдок…

Но слова Макса уже были не важны… Потому что все вокруг показалось лживым. Все! Каждый мой день наполнен обещаниями, которые никто не будет выполнять; клятвами, которые слова песок сквозь пальцы; и надеждами, сбыться которым не суждено.

И единственная мысль, которая давала хоть мизерную нитку спасения — побег. С Максом или нет.

Прочь из ада. Прочь из театра абсурда! Я обещала Шакалову, что он никогда не увидит своих детей и так тому и быть.

— Кроме того, будь осторожна. Мои люди провели скрытое расследование и все нитки ведут к Шакалову. Не могу утверждать, но есть вероятность, что это он решил убрать единственных дорогих тебе людей, чтобы получить в единоличное владение.

Я не могла точно знать, правдивы ли эти слова, но от них каждая мышца в моем теле вытянулась… Тот, кто стал почти героем, снова медленно возвращался в статус Беса. От этого мой ответ звучал более убедительным:

— Я сбегу с тобой, Макс. Сбегу!

— Хорошо. — мужчина выдохнул, будто ждал от меня другого ответа, а затем коротко пояснил: — Скоро я пришлю тебе подробные указания. Веди себя, как обычно. Не обращай внимания на мое поведение.

Это часть конспирации. А теперь… нам пора.

Абрамов глянув на часы, поднял меня на руки и быстрым шагом пошел к байку. Поставив меня на ноги, тот на минуту замешкался со шлемом, а затем словно плюнув на все, коротко отчеканил:

— Есть еще кое-что, о чем я мечтал с нашей первой встречи. — не дав мне и минуты на размышления, он коротко поцеловал меня в губы, а затем, не давая прийти в себя, надел на голову шлем и отстранился. — Прости.