Приверженная

Клянусь, это единственное, что я сделал без спроса. А теперь поехали. Осталось семь минут.

Мы домчались до «Алмаза» быстро, затем тем же путем вернулись в зал. Макс подошел к первой попавшейся витрине и указал пальцем на первое попавшееся кольцо.

— Заверните. Оплата кредиткой.

Девушка еще не успела выдать чек, как в магазин зашел сперва мой потрепанный водитель с разбитым лицом, а затем и другая охрана.

Каким-то образом судьба впервые улыбнулась мне и нас с Максом никто не рассекретил. Кроме того, что водитель теперь походил на один большой фингал — последствий не наблюдалась.

Охрана не доложила Шакалу о произошедшем, боясь за свою шкуру. Я в свою очередь осторожно намекнула мужчинам, что лишняя агрессия от мужа мне тоже не нужна.

Абрамов вышел в паре кварталов от «Алмаза», скудно со мной попрощавшись, а охранник снова дал о себе знать:

— Господин Шакалов попросил вас набрать его, когда дело будет сделано. — пока я медленно доставала телефон из сумки видела, как здоровые мужики трясутся от страха.

Боязно им, видите ли, за свою репутацию и здоровье! И я не могла их судить. Возможно, не будь они такими лопухами, никогда бы не узнала того, что знаю сейчас, и не решилась бы на побег.

Кирилл поднял трубку после третьего гудка, и от неожиданности я тут же выпалила:

— Твой брат купил ужасное кольцо, но Анджеле понравится. — в трубке раздался такой непривычный смешок и я замялась. Что говорить дальше?

Макс просил вести себя, как обычно. Чем меньше я вызову вопросов, тем скорее можно будет провернуть его план и сбежать.

Но как любезничать с мужчиной, играющего на моих чувствах вот уже два месяца? И если вспомнить слова Абрамова о нитках, ведущих к Шакалову… Жутко становилось на душе!

— Я жду тебя, Черничка. — первый протянул Кирилл и я вздрогнула. Было что-то в его голосе, не знакомое мне… Домашнее что ли. — Я скучал без тебя. В нашем огромном доме пусто, без твоего постоянно присутствия. Знаешь, сегодня я понял, что не могу работать, если на заднем плане твои гольфы не топают по ламинату.

Странная горечь появилась на языке, а затем медленно разлилась по телу, оставаясь в легких. Я не понимала, почему так тяжело дышать и так сложно сдержать слезы, а затем…

Досадно. Два месяца, я была словно собачка на привязи, выполняя все его желания по щелчку пальца. А он знал об этом и пользовался, как хотел. Сколько же у нас был секса, ночей в обнимку и «милых» объятий на коленках! И все это за лживую помощь и неправильную информацию.