Несмотря на шум и расстояние между нами, я слышу, как она вздыхает, когда наконец видит меня, или, может быть, я просто настолько настроился на нее сейчас, что мука в ее тоне просто пронзает мою грудь.
Я медленно поворачиваюсь и поднимаю на нее взгляд, стараясь не задерживаться на ее теле. Она бы этого не хотела. По тому, как она пытается прикрыться, пряча от меня свое тело, становится ясно, что мои руки только что были повсюду, мои пальцы погрузились глубоко внутрь, а мой рот блуждал по этим сладким соскам.
Но что-то подсказывает мне, что такого подарка я больше никогда не получу.
Сожаление тяжким грузом ложится на мои плечи. Как я мог позволить этому зайти так далеко? Она никогда не простит меня, да и не должна. Прошлая неделя была чистым совпадением, но сегодня… Это было явное предательство. Я злоупотребил ее доверием, и я чертовски противен самому себе.
— Я… я не понимаю, как это произошло, — говорит она, качая головой.
Я медленно приближаюсь к ней, не сводя с нее взгляда, пока она стоит там и наблюдает за мной с величайшей печалью. Слезы выступают у нее на глазах и медленно скатываются по щекам. Она, блядь, меня ненавидит.
— Аспен, я… мне жаль, — говорю я ей. — Я никогда не хотел, чтобы все так получилось, и когда я понял, что девушка с прошлой недели — это ты, я просто… Мне очень жаль.
Ты должна знать, как мне чертовски жаль.
— Тебе жаль? — она усмехается, а ее голос срывается от отчаяния. — Ты был внутри меня, Айзек. Ты лишил меня девственности, а потом позволил мне вернуться сюда, не сказав ни единого чертова слова. Предполагается, что ты моя семья. Ты должен защищать меня от людей, которые хотят использовать меня, как ты только что сделал.
Разве не поэтому ты рассказал Остину о моем сегодняшнем свидании, или это было просто для того, чтобы самому воспользоваться мной?
— Блядь, Аспен. Все не так. Мне просто… мне так чертовски жаль. Я не думал, что все так обернется.
Она снова усмехается, только на этот раз из-за обильных слез, текущих по ее лицу, ее голос разбивается на миллион маленьких кусочков.
