Я не собираюсь держать на тебя зла за это. Я просто найду кого-нибудь другого. Но если ты не возражаешь, на сегодня с меня хватит.
Унижение пульсирует в моих венах, и я отворачиваюсь, отчаянно нуждаясь во времени, чтобы залечить свое уязвленное эго, но его рука сжимает мой локоть, притягивая меня обратно к нему. В его глазах вспыхивает отчаяние, и я не думаю, что он осознает, как крепко он меня держит.
— Ты бы не стала.
Мои брови хмурятся в замешательстве.
— Почему, черт возьми, не стала бы? — спрашиваю я. — Я по глупости так долго берегла себя для тебя, а ты снова и снова давал понять, что я никогда не буду для тебя никем большим, чем младшей сестрой Остина.
Так почему, черт возьми, я не должна пойти и трахнуться с любым мужчиной, который посмотрит в мою сторону? Мне двадцать два, Айзек, и если ты не хочешь показать мне, на что способно мое тело, то это сделает кто-нибудь другой.
— БЛЯДЬ!
Он резко разворачивается, прижимая руки к вискам, ему явно нужно время, чтобы обрести самообладание, и, судя по тому, как поднимаются и опускаются его плечи, ему нужны глубокие вдохи, чтобы сохранить контроль.
Он… ревнует меня к другому мужчине? Что за чертовщина?
Когда он оборачивается, его взгляд наполнен странной смесью огня и беспокойства.
— Если, и это большое ""если"", я соглашусь сделать это, это не может происходить здесь или у меня дома. Только в клубе. Учитель. Ученик, — говорит он, указывая на себя, а затем на меня. — Вот и все. Больше ничего. Никаких постелей. Никаких поцелуев. Только секс. Это строго профессиональные отношения.
Эмоции не обсуждаются. Они даже не попадают в гребаный чат.
— Это все, о чем я прошу, — говорю я, чувствуя, как в моей груди зарождается надежда.
— Остин никогда не должен узнать.
Я киваю, мне не нужно озвучивать свой ответ. Он знает, что мы на одной волне относительно моего брата. Остин не должен узнать об этом, даже если все так далеко зайдет.
— Черт возьми, Аспен, — говорит Айзек, его руки сжимаются в кулаки, когда он теряет контроль. — Мне нужно подумать об этом.
— Хорошо. Это справедливо."
"Он стискивает челюсти, направляясь к моей входной двери, но останавливается, когда тянется к ручке.
— Ты даже не посмотришь на другого мужчину, пока не услышишь мой ответ. Это понятно?
Я киваю, и с этими словами он исчезает за дверью, оставляя меня с новой надеждой и сердцем, которое уже не так разбито.
17
АЙЗЕК
Это гребаное безумие.
Когда я ввалился в дверь ее квартиры, я был готов ко всему, что она могла в меня бросить.
