Айзек: Может быть… И это большое ""может быть"", но, может быть, я просто прокручивал в голове ту ночь и подумал, что должен узнать, как у тебя дела.
Аспен: …
Аспен: Я думала, мы договорились, что ничего не произошло.
Айзек: Мы договорились. Ничего не произошло.
Аспен: Тогда тебе не нужно ничего прокручивать в своей нелепой голове.
Айзек: Как будто ты об этом не думала.
Черт. Конечно, он знает, что я думала, но какой смысл поднимать этот вопрос? Он уже ясно дал понять, что у нас ничего не получится.
Между нами проведен миллион метафорических линий, мешающих мне даже думать о потенциальном будущем, так что все, что он сейчас делает — это морочит мне голову.
Мне нужно отступить, пока не стало слишком поздно. Я не могу позволить ему дать мне надежду на то, чего никогда не произойдет. Только один из нас в конечном итоге пострадает, и это будет не он.
Ему нужно напомнить о том, что поставлено на карту. Ему нужно окунуться в реальность.
Аспен: Ты меня поражаешь.
В чем дело? Мы притворяемся, что этого никогда не было, или действуем тайком за спиной Остина и делаем то, чего, как мы оба знаем, не должны делать?
Наступает небольшая пауза, и я наблюдаю, как внизу экрана появляются три маленькие точки, и ловлю себя на том, что затаиваю дыхание, а беспокойство бурлит в моих венах."
"Айзек: Блядь. Ты права. Прости. Остин оторвал бы мне яйца за это, но той ночью… границы размылись. Ты больше не ребенок.
Что, блядь, это значит? Я больше не ребенок? Конечно, я больше не ребенок, но что он имеет в виду под этим? Неужели он вдруг обратил на меня внимание? Или он по-новому воспринимает меня после субботнего вечера? Одно можно сказать точно: границы действительно размылись, но у нас нет другого выбора, кроме как заново их провести.
Я и Айзек…у нас ничего не получится. Как бы отчаянно я этого ни хотела.
Аспен: Ты пил?
Айзек: Нет…
Аспен:…
Айзек: Хорошо. Может быть, немного. Или много…
Аспен: Где ты? Мне за тобой заехать?
Айзек: Нет, если только ты не хочешь, чтобы я прижал тебя к стене и трахал до тех пор, пока ты не сможешь ходить.
Срань господня. Кажется, я только что кончила.
Аспен: Ладно, бог секса. Как скажешь.
Мой телефон начинает звонить, мои глаза расширяются от ужаса, и я отбрасываю его на пол, как будто он может физически обжечь меня. Я таращусь на имя Айзека, выделенное жирными буквами на моем экране.
