— О чем, черт возьми, ты говоришь?
Я чувствую, как кровь приливает к моим щекам, и меня захлестывает унижение, но в то же время я чувствую, что это самый честный разговор, который у меня когда-либо был. Несмотря на то, что Айзек пьян, я знаю, что он меня не осудит.
— У меня было множество возможностей исправить эту конкретную… девственную проблему, и каждый раз я трусила. А потом наступает вечер пятницы, и я захожу в абсолютно темную комнату и, не задумываясь, позволяю какому-то совершенно незнакомому мужчине делать со мной все, что он, блядь, захочет.
— И? — он подсказывает.
— Что “и”? — спрашиваю я. — И это было невероятно. Один сексуальный опыт, и я уничтожена для любого другого мужчины. Ничто и никогда не сравнится с тем, что он сделал со мной. Никакое количество игрушек, пальцев или воображения никогда и близко не сравниться с этим, и теперь я расстроена, потому что есть зуд, который может утолить только один человек, и я даже не знаю, кто он.
Айзек хмыкает, но я слышу в его тоне усмешку.
— Настолько хорошо, да?
— Угу, — бормочу я.
— И что ты собираешься с этим делать?
Я пожимаю плечами, хотя и знаю, что он меня не видит."
"— Я не знаю. Лучший план, который у меня есть — это перебрать парней в кампусе, и посмотреть кто сможет хотя бы приблизится к нему, а потом, я полагаю, мне придется довольствоваться этим парнем, всегда зная, что он будет вторым сортом.
— Что ты собираешься сделать? — в ужасе выпаливает он.
— Ты меня слышал, — говорю я.
— Завтра я встречаюсь с одним парнем из “Tinder”. Думаю, я официально вступаю в эру шлюхи. Остин будет так гордиться мной.
— Ты издеваешься надо мной, да?
— А тебе-то что? Я встречалась со многими парнями раньше, и тебе никогда не было до них дела.
— Да, но ты никогда не заявляла, что собираешься трахнуть их всех, — бормочет он, и в его глубокий тон пронизывает гнев.
— И что? — бросаю я в ответ. — До сих пор ты, вероятно, предполагал, что я все равно это делаю.
— Но до сих пор я не знал, как ты звучишь, когда кончаешь.
Твою мать.
Мое сердце выпрыгивает из груди, разгоняясь до миллиона миль в час.
— Черт, Айзек, — стону я, закрывая глаза и упираясь локтями в колени. — Ты не можешь говорить мне такие вещи. Тебе придется заблокировать мой номер, прежде чем ты в следующий раз пойдешь пить.
Следует напряженная тишина, достаточно долгая, чтобы я успела подумать, не заснул ли он. Наконец, я слышу его низкий голос.
