Я не знаю, что мне делать — ужасаться или просто смеяться. Но нельзя отрицать, что он прав. Когда дело доходит до меня, то всегда был только один мужчина, которого я хотела.
Айзека, мать его, Бэнкса.
12
АЙЗЕК
Кто, блядь, напивается в одиночку в четверг вечером? Конечно, гребаный неудачник.
С того момента, как я обнаружил, что украл девственность Аспен, я был в полном беспорядке. Каждая гребаная черта была перейдена. То, что крутилось у меня в голове последние несколько дней, гарантировало бы смертный приговор от Остина, но как бы я ни старался, я не могу заставить себя остановиться.
Мне нужно взять себя в руки. Я рискую всем. Райдеры — моя семья. Они безоговорочно доверяют мне, и с каждой секундой, когда я представляю их милую дочь на коленях, я предаю все это.
Если бы Остин узнал, что произошло в “Vixen”, и понял, что я понятия не имел, что это была Аспен, он, возможно, смог бы простить меня. Это заняло бы время, но в конце концов он бы смирился. Но если бы я признался, что с тех пор не перестаю думать о ней, или если бы я действительно трахнул ее снова, дружба, которую мы построили за последние двадцать два года, ни черта бы не значила.
"
"Из этой ситуации нет выхода, так скажите мне, какого черта мысль о том, что Аспен пойдет на свое дурацкое свидание сегодня вечером, так сильно выводит меня из себя?
Одно свидание ничего не изменит в ее отношении ко мне. Разве что у него не окажется золотого члена и волшебного языка, подаренного ему ангелами небесными, но даже тогда ее желания все равно будут связаны со мной.
Аспен прекрасно приняла меня в себя в “Vixen”, и вчера вечером она была права, говоря по телефону, что никто не сравнится с чем-то настолько охуенным. Аспен и я… Мы просто подходим друг другу. Можете считать меня банальным, но ее тело словно создано специально для меня. Никогда еще женщина не принимала меня так хорошо, и чтобы это было так охуенно приятно. Еще до того, как я узнал, что это она, я уже считал ее лучшей из всех, кто у меня когда-либо был.
Прошлой ночью по телефону она хвасталась, насколько хорош был ее безликий незнакомец, как он разрушил ее для всех остальных мужчин, и как бы сильно она ни пыталась трахнуть себя игрушками, ничто никогда не сравнится с ним.
Чистый огонь затопил мои вены, когда она сказала мне то, что я уже знал. Ей было так же хорошо, как и мне… блядь. У меня даже нет слов для этого.
Было почти невозможно держать рот на замке, не заорать во всю глотку, что мужчина, о котором она мечтает — это я.
